Моя нечестивая жизнь полностью

Ты ведь знаешь, что кровь есть кровь, а мы с тобой – сестры. От этого никуда не деться, тем более все уже сказано и сделано. Я не проболтаюсь о твоих тайнах и не стану досаждать тебе. Мне достаточно знать, что у тебя все хорошо. Хотя я вовсе не уверена в этом. В пакете ты найдешь таблетки. Быть может, они подарят тебе то, о чем ты так мечтаешь. И ты больше не будешь грустить.

Нынче ты отвернулась от меня. Мне придется жить с этим всю жизнь. Если ты когда-нибудь передумаешь, знай: моя дверь всегда открыта для тебя. Если захочешь дать мне второй шанс, давай встретимся в чайной гостиницы «Астор Хаус» завтра, в три пополудни. Я просто хочу увидеться с тобой еще хотя бы разок.

С любовью, твоя сестра Экси

Я сложила записку, положила в пакет и адресовала миссис Ван Дер Вейл.

– Пожалуйста, передайте это ей, когда мужа рядом не будет, – попросила я портье.

– О, об этом не стоит беспокоиться, – ухмыльнулся прощелыга, – мужа никогда не бывает рядом.

– Но я видела их вместе. Красивая пара.

– О, это был не…

– Не ее муж? А кто же тогда, разрешите полюбопытствовать?

Еще одна купюра перекочевала через стойку.

– Его зовут мистер Пиккеринг. Владелец пароходства. У него контора в Пек-Слип.

– Спасибо, – поблагодарила я, с трудом скрыв изумление. Итак, у моей сестры есть не только муж, но и поклонник…

На следующий день я сидела в чайной «Астор Хаус». Датч не пришла. И не ответила на мою записку. Четыре дня спустя портье в «Мраморном доме» за очередную купюру сообщил, что она вернулась в Чикаго.

Внезапное появление и столь же стремительное исчезновение сестры повергло меня в шок. Я впала в какую-то странную апатию. Почти не ела. Ночами я ворочалась без сна. Я снова потеряла Датч, и на этот раз, возможно, уже навсегда. Я прокручивала в уме нашу недолгую встречу, пытаясь понять, что еще мне надо сделать или сказать, чтобы она согласилась пожить в моем доме. Ну почему я не солгала? Мадам Де Босак? Знать не знаю. Все деньги мира, все мраморные мозаики и все каминные экраны не могли заменить мне сестру. Кое-что я все-таки предприняла: от имени миссис Риардон сочинила письмо и отправила в «Мраморный дом» на имя сестры. Они наверняка переправят его в Чикаго.

Однажды утром за завтраком я, по обыкновению последних дней, вяло пила кофе, погруженная в мысли, Аннабелль с аппетитом ела, а Чарли, как всегда, уткнулся в газеты.

– Послушай, – сказал он вдруг, – почтовый инспектор Комсток пережил нападение в Сити-Холл-парке.

– Тот толстяк, – вспомнила я, – что объявил крестовый поход против торговцев непристойностями, да?

– Похоже, он. – Лицо у Чарли было озабоченное.

– Не удивлюсь, если один из этих торговцев решил отомстить.

– Нет, тут другое. Пишут о каком-то докторе Сэлдене. Он практиковал подпольные аборты, как утверждает газета.

А крестоносец Комсток явился к нему с обвинениями. Доктор оказался скор на расправу и отвесил ему оплеуху, до крови разбив Комстоку нос. – И Чарли зачитал вслух: – «Это первая кровь, пролитая мной в борьбе за правое дело, – заявил мистер Комсток. – Если необходимо, я жизнь отдам за моего благословенного Искупителя».

– Господи, да он не крестоносец, а фокстерьер Господа, – усмехнулась я.

– Папа, давай купим маленького терьера? – оживилась Аннабелль.

– Не перебивай взрослых, милая, – сказала я. – Помни о манерах.

– Конечно, купим, котеночек, – согласился папочка. – Нет, ты послушай. – И Чарли снова принялся читать вслух: