«Но ведь уже одиннадцатый час? Может ещё спят? А бабушка Нина?»
Открываю холодильник и понимаю, что эта добрая «Фея-волшебница» уже сделала свою работу. Свежие бутерброды под пищевой плёнкой, фруктовый салат, торт (явно домашнего производства), свежевыжатый апельсиновый сок. Улыбаюсь доброму утру, ибо оно по-настоящему доброе и заботливое.
После бездонной и горько-пьяной ночи Димку будить не решилась. Мужчина выглядел так, будто его пустили через дробилку для измельчения железа. Если бы я только знала, Господи...
«Сто тысяч долларов за ребёнка? Да они свихнулись там что ли?» — вспоминаю наш ночной разговор и меня всю передёргивает от воспламенившейся злости. — «А Рая? Как она переживёт весь этот кошмар? Бедная женщина. Всю жизнь посвящала себя деткам, в итоге — оказалась у разбитого корыта. Покушение на новую директрису до сих пор не укладывается в голове. И вся эта чертова операция Матвея... Жучки и засосы... Охх!» — крепко сжимаю ручку от холодильника, едва делая вдох. — «От всех этих недомолвок действительно можно сойти с ума!»
— Доброе утро, малыш... — полюбившийся хриплый ото сна голос пробирается под кожу мурашками. Вздрагиваю от неожиданности, и тут же утопаю в тёплых объятиях, не успев обернуться.
— Значит, улизнуть из спальни по-тихому у меня не получилось? — с сожалением в голосе интересуюсь.
— Нет, — колючая щека Дмитрия прислоняется к моему виску, трётся, ускоряя мой сердечный ритм. — Я чутко сплю, Ася. Особенно в последние дни... — губы касаются кожи за ухом, обжигают её и я, погружаясь в уютный кокон, тихо мурлычу в ответ:
— Доброе утро, любимый... — последнее неожиданно срывается с уст. Звучит так приятно и правильно, что я, затаив дыхание и прикрыв глаза, жду реакцию моего собеседника.
— Долго ещё будешь гипнотизировать еду, Чудо ты моё? — протяжно втягивает мой аромат и так же медленно выдыхает. Чувствую попой его нарастающую утреннюю эрекцию, и тут же расплываюсь в довольной улыбке, как счастливая дурочка. По телу поднимается приятное тепло, заставляя соски затвердеть и заныть, ударяет в голову возбуждением и, отрикошетив, сползает вниз по стенкам, словно пролитый расплавленный воск. Желание острыми осколками врезается в каждую клеточку. Щиплет приятно кожу. Вынуждает лоно сладко ныть и сжиматься, увлажнять шёлковые трусики обильным количеством смазки. В памяти вспышкой проносится наш «ванильный» секс после вчерашней исповеди, и мне снова хочется оказаться в мягкой постели под его надёжной скалой, такой трепетной и чуткой, жаркой и одновременно несгибаемой. Сколько бы я не просила Дмитрия расслабиться и подчиниться мне — он так и не поддался на уговоры. В очередной раз всё сделал сам, без суеты и ограничений, подмяв меня под себя, словно маленькую, неопытную, беззащитную девочку...
— Мы снова не предохранялись, Дим... — тихо шепчу, утопая в его ласке.
— Я помню об этом... — прохрипел до боли проникновенным голосом, затрагивая тембром все до единого возбужденные рецепторы, превращая костяк в моём теле в желе одним коротким предложением. От его присутствия подкашиваются ноги. Кружится голова. Впрочем, как всегда. По-другому с ним не бывает. Я потеряла себя в нём окончательно и бесповоротно.
— Почему ты так рано встал? Мог бы ещё немного поспать. Сегодня же выходной.
Дима молча снял мою руку с дверцы холодильника, развернул к себе лицом, захлопнул за моей спиной дверь и прижал своим горячим телом к прохладной поверхности.
— Ася... — опустил тёплые ладони на рёбра по обе стороны груди и принялся большими пальцами теребить соски через атласную ткань халатика. От этой захватывающей игры сердце зашлось, ввергая меня в состояние полуобморока. В глазах, захватывая дух, заплясали разноцветные огоньки. — Я выспался на месяц вперёд. Где дети? — загадочно прищурился, оглядываясь по сторонам. За панорамными окнами ничего не происходило. Полное затишье. — В доме их нет. Я проверил. — направил на меня потемневший взгляд. Пальцы зажали оба соска, спровоцировали очередной грудной стон, разлетевшийся по дому бархатными вибрациями.
— Нне знаю... — задыхаюсь, — во дворе, наверное, с твоей мамой.
— Там тихо совсем, — нежным касанием губ жалит мои губы, — нужно ей позвонить. Думаю, их на участке вообще нет.
— Дим? — сердце странно ёкнуло. Такое предположение мне совсем не понравилось.
— Мм? — углубил поцелуй и тут же его прервал. — Маленькая, кроме Матвея их некому похищать. Мать сама бы не покинула нашу крепость.
Звонок мобильного нарушил идиллию. Дима достал телефон из кармана домашних штанов, глянул на экран и отстранился, зачесав пятерней длинную челку назад.
— Бес, млять, ты же знаешь какое спиртное я предпочитаю, — разочарованно выдохнул, задержав свой взгляд на моей груди.
— Ворон, — раздался довольный мужской хохот, а за ним и заливистый смех Ильи. — У вас полчаса на всё про всё! Мы выезжаем из торгового центра. Разводи костёр, дружище, иначе эти аборигены закусят попугаями выпивку!
— Пап Кил? Пап Кил? А папа Волон уже плоснулся? — донеслось из динамика.
