Войдя в дом, услышала орущий рингтон своего мобильного на кухне, там, где оставила его утром, пытаясь приготовить нам с Димкой завтрак. Он не унимался даже тогда, когда я задержалась, указывая Лике дорогу до санузла. Звонил не переставая. По телу прокатила волна мурашек. Ладони вспотели ни с того ни с сего. Так настойчиво звонить мог только один человек. Один, черт возьми!
В кухню зашла не дыша. Номер не знаком. Отпустило, сделала вдох, хоть и не люблю отвечать на неизвестные номера — принимаю звонок.
— Слушаю вас, здравствуйте.
В трубке послышался усталый вздох. Слишком знакомый. Меня кинуло в жар, затем в холодный пот. Господи, почему у этого человека не наступит амнезия, а лучше всего полная потеря памяти.
— Здравствуй, пропажа. Скучала по мне?
В кухне будто выкачали воздух. Виски сдавило. Пронзила острая, головная боль. Этот человек ведёт свою игру, не взирая на то, чья спина меня прикрывает. А что, если у Матвея не достаточно власти, чтобы пресечь действия Вячеслава? Что, если завтра Слава прикажет прихлопнуть Раю, меня или Дмитрия, раз не удалось его подставить и связать на время руки арестом за взятку? Не могу сформулировать толкового ответа. Но вместо отчаянного страха меня захлестывает злость. Не желая больше проявлять сдержанность, отвечаю прямо:
— Даже не собиралась, Слав. Что тебе нужно?
— Детка, я прощаю тебе твою наглость. За несоблюдение требований наказывать не стану. Забуду, что ты не явилась ко мне в пятницу, и то, что трахаешься с этим мудаком в его постеле. Зачем он тебе? У меня намного больше бабла, связей и власти. Что ты в нём нашла?
В душе пробирает истерический смех. Так виртуозно врать о любви, чтобы голос не дрогнул, да ещё с умыслом и выгодой, может только Зарубин, сволочь редкостная ещё та!
— Отслеживаешь мои звонки и смс? Чего ты хочешь, Слав? Светлана работала в твоих притонах, ведь так? Решил сделать из меня её копию?
— А ты поумнела, молодец девочка, — довольно мурлычет мой бывший любовник. — Только в притон я тебя не хочу отдавать, самому нужна такая красотка. Ты же знаешь, твоя дерзость меня возбуждает. Ну где я найду такую горячую девочку, Асёнок? Ну прости меня за грубость. Вернись обратно, малыш. Хочешь ванильный секс — будет ванильный секс. Хочешь, съездим куда-нибудь? Хочешь, ребёнка заведём своего. Зачем тебе Светкино отродье?
— Какое Светкино отродье? — душа вдруг заледенела. Тело замёрзло, покрылось мурашками. Не может быть такого. Он выдумал. Мне назло. Ярость схлынула за долю секунды и я потребовала:
— Ты врешь, Вячеслав! Александр Светлане не сын! Скажи, что врешь!? Откуда ты знаешь?
— Я выяснил через своих людей. Она родила его, оставила на родственницу, вскоре забрала обратно и подкинула тебе. Ты не стала возиться с подкидышем. Да и кто бы стал? Любой бы отдал щенка в приют. Так зачем себя сейчас казнить, Ася?
Достаю близстоящий стакан на столешнице и, слушая губительную речь Вячеслава, сжимаю со всей силой стеклянный предмет. Тонкое стекло не выдерживает. Лопает. Острые грани вгрызаются с болью в ладонь. Ненавижу! Как же я вас всех ненавижу. Склеры в глазах настолько сильно обожгло солёной жидкостью, что прежде, чем смахнуть слезу веком, я упиваюсь взглядом в пустоту вокруг себя, пересиливая боль.
Кровь тонкими струйками залила поверхность кухонного гарнитура. Перед глазами промелькнули обрывки недавних снов.
«Он — моя плоть и кровь, Ася. Моё дитя!..» — тяжёлый и пробирающий ненавистью взгляд будто и сейчас на меня смотрел. Чувствую его кожей. Я застыла, как влитая, на целую минуту, пока Слава своим грубым голосом не вырвал меня из воспоминаний.
— Я хочу тебя увидеть! В этот раз не потерплю отказа. Чтобы ты знала...
— Она моя сестра? — игнорирую настойчивость Зарубина, задавая очередной вопрос. Шестое чувство подсказывает, что мне снились слишком яркие и правдивые видения со Светланой. Стоит когда-либо расслабиться, и покойная подруга тут же появится рядом — с демоническими глазами и с лицом Ангела. Может у меня началась паранойя? Как знать?
— Что??... Да какая разница!? — раздражённо вспыляет Вячеслав. — С чего ты взяла?
— С того, Слав. Птичка на хвосте принесла. Просто ответь мне, раз такой добрый, иначе, зачем мне слушать весь этот любовный бред из твоих уст?
— Ты сама ответила на свой вопрос.
— Ты всё время знал и молчал? — возмущаюсь, подставляя руку под кран с холодной водой, чтобы промыть рану. Кровь течёт. Не останавливается, забрызгивая алыми каплями раковину.
— Она рассказала перед смертью.
— Ты поспособствовал аварии?
— Делать мне больше нечего? — выражает недовольство. — Убирать дойную корову? С чего вдруг? Она приносила отличный доход. Зажралась сучка, и потребовала намного больше, чем ей полагалось. После отказа слямзила пару миллионов и смылась. Дальше ты знаешь.
— Знаю. Я не верю ни одному твоему слову.
— Я не успокоюсь, пока тебя не верну, Асёнок.
— Это угроза?
Вячеслав хмыкнул в трубку.
