В храме на холме собрались почти все жители Лесных далей. Прибыла даже делегация из Лазурной дымки во главе с Загридом. Но никто не ругался, повод не позволял.
Обычно улыбчивые сказочные существа, сейчас хмурились. Некоторые плакали. Громче всех рыдал Люциан, но, пожалуй, в этот раз он выражал не наигранные эмоции, а вполне искренние. В кои-то веки раз он не раздражал.
Да и не до этого сейчас.
Никому…
Роланд лежал на гладкой плите из белого камня, под высоким прозрачным куполом. Солнечные лучи беспрепятственно проходили сквозь витражное стекло, тщетно пытаясь согреть уже холодное тело.
Над мертвым рыцарем стояла жрица в золотистых одеждах, которые сильно контрастировали с ее пепельно-серой кожей. Белые волосы обрамляли узкое, с правильными чертами лицо, на котором двумя рубинами горели красные глаза.
Никогда бы не подумал, что жрицей Света будет темная эльфийка. Впрочем, сейчас меня это практически не заботило. Еще раз скользнув взглядом по жрице, я снова посмотрел на Роланда.
Лицо старого рыцаря выглядело умиротворенным. Сейчас оно разгладилось и стало понятно, насколько заметной была омрачавшая его при жизни тень постоянной боли. Нира говорила, что Роланд сильно мучился, но старался не подавать вида. Храбрился.
Боец до самого последнего вздоха. Уважаю.
Жаль, что мы не успели познакомиться, как следует.
И уже не познакомимся. Старик отмучился. Думаю, он заслужил покой. Вроде как в иной мир он отошел тихо, во сне. По крайней мере, таким я его нашел — спящим уже вечным сном. Мы с Корвусом и Шарлоттом обыскали весь дом, но не нашли ни следов взлома, ни боя.
Все указывало на то, что старик умер своей смертью.
Но я никак не мог смириться с этой мыслью. Не знаю, как это объяснить. Может, просто паранойя разыгралась, но случившееся казалось мне подозрительным. Почему Роланд побледнел, узнав о прибытии инквизиции? О чем он хотел поговорить со мной? Еще и умер именно тогда, когда разбежавшееся стадо искали все жители деревни…
Или не все?
В совпадения я не верю, а их тут как-то многовато. Надо бы поговорить об этом с Адалиндой, когда она сможет сказать что-нибудь кроме «мяу». Я посмотрел под крышу храма, где на одной из балок сидела черная кошка.
— Возможно, наш новый друг из того же мира, что и старина Роланд, захочет что-то сказать?
Погруженный в свои мысли я полностью прослушал посвященную усопшему речь мэра Лесных далей. Неприятный укол совести напомнил, что это чувство у меня вовсе не атрофировалось.
— Злой? — стоявший рядом со каменной плитой Шарлотт вопросительно взглянул на меня.
Хотелось отказаться, но все присутствующие смотрели на меня с какой-то непонятный надеждой, да и старика-рыцаря надо бы уважить напоследок.
— Да, конечно, — я поднялся со своего места у самого входа и пошел через весь храм к алтарю.
В траурной тишине гулкое эхо шагов отражалось от каменных стен и улетало под потолок, где терялось среди пыльных стропил. Ощущая на себе множество взглядов, я шагал уверенно. К сожалению, такое было мне не впервой.
Приходилось терять людей. Приходилось прощаться. Такова жизнь. И такова смерть.
Встав рядом с плитой, я посмотрел на Роланда. Мы надели на него старые доспехи, в которых он защищал королевский континент от орков, и вложили в руки меч, которым рыцарь очень дорожил. Вместе они прошли множество битв, вместе и закончат свои пути.
— К сожалению, я не могу многого рассказать о Роланде, — мой тихий голос раскатился по храму. — Мы не были хорошо знакомы. Да и Шарлотт уже сказал все, что следовало, — наверняка я этого не знал, так как прослушал речь мэра, но был уверен, что он прав. — Все вы знали Роланда, который жил вместе с вами на этом острове. В моем же мире такие, как он, назывались крестоносцами. Они сражались за то, во что верят, и шли туда, куда звал их долг. А воинам большего и не надо.
Я сделал невольную паузу и задумался о том, не покривил ли душой. Пожалуй, нет. К тому же, несколько человек в зале согласно кивнули.
— Прежде чем попасть в этот мир, Роланд с честью пал смертью храбрых. Он сражался до последнего вздоха и погиб героем. Судя по тому, что я о нем слышал, героем он остался и здесь. Таким мы все его и запомним. Быть воином — значит, жить вечно. — Я коснулся серебристого кованого наплечника рыцаря и отступил от плиты.
— Замечательные слова, — Шарлот шмыгнул носом и промокнул глаза ярко-зеленым платком. — Роланду они бы понравились.
Мы вместе с мэром вернулись в зал, а жрица продолжила церемонию. Она затянула некое подобие молитвы, больше похожей на печальную песню, в которой просила Свет принять душу и тело усопшего.
По мере того, как песнь темной эльфийки наполнялась эмоциями и красками, льющийся в зал солнечный свет становился ярче. Стоило жрице закончить молитву и сложить руки на груди, как всех присутствующих ослепила нестерпимо яркая золотая вспышка.
Но этот свет не причинял дискомфорта, наоборот, он согревал и успокаивал. Волна тепла мгновенно растеклась по телу и отступила, оставив после себя необъяснимое чувство воодушевления.
