Я встала у стойки регистрации в эконом-класс на Лондон и начала высматривать в толпе Андрея Юрьевича. Он обещал, что приедет где-то минут за двадцать до окончания регистрации. Не то чтобы мы много общались — в последнюю неделю, с тех пор как я отнесла ему тот договор, в мои смены он в студии не появлялся. Я даже подумала, что наш неутомимый шеф заболел, но нет: Стас говорил, что мужчина про "Кактус" не забывал. Видимо, мужчина почему-то не хотел со мной пересекаться. Так что он вчера просто скинул мне смс о том, что билеты он мне отдаст, когда приедет. Хоть бы он не опоздал.
— Марго! — ко мне быстрым шагом шел Андрей Юрьевич, уже заранее чем-то недовольный. — Ты что тут стоишь?
— В смысле? — я не поняла, — Регистрируюсь на самолет. Чем-то другим тут можно заниматься?
— Почему ты у эконома стоишь, у нас первый класс, пошли, а то из-за тебя опоздаем, — одной рукой он взял мой чемодан, другой подхватил меня под локоть и куда-то потащил. — Я тебя обыскался уже.
— Могли позвонить, — возмущенно пропыхтела я, не посевная за его шагами. — И вы вообще мне не говорили, каким классом мы летим.
Меня одарили таким взглядом, что я сразу вспомнила, что большие боссы на эконом не размениваются.
— И вообще, я тебе раз семь звонил, видимо, он у тебя на беззвучном стоит. Надо быть внимательнее.
Я пристыженно замолчала — действительно, мой телефон валялся где-то в рюкзаке и не факт, что был включен.
Мы с моментальной скоростью прошли досмотр, и нас проводили в уютный и шикарно оформленный зал, где тут же предложили меню, чтобы поесть перед вылетом. Я быстро пробежалась глазами по строчкам и с сожалением отложила меню в сторону. Если я сейчас поем, то при взлете мне будет в три раза хуже.
— Ничего не будешь? — поинтересовался шеф.
— Не хочется. Кстати, а почему вы мне тоже купили билеты в первый класс, если я могла спокойно долететь в эконома? Учтите, я не напрашивалась и в долговое рабство за билеты в самолет попадать не хочу.
— Это Ксюша, — ответил мне шеф, — можешь не переживать, ты мне ничего не должна.
Я вздохнула с облегчением. Мужчине принесли омлет, на который он посмотрел с таким вожделением, что стало понятно — не евших с утра тут двое. Только вот мне удастся поесть только в Англии, наверное.
Доев завтрак, Андрей Юрьевич предложил уже идти на посадку, и я согласилась, хотя мне хотелось, чтобы кто-то забрал меня домой подальше от самолета.
— Добрый день, я Светлана — ваш борт-проводник, — приветливо улыбнулась стюардесса, проверив наши билеты, и повела на к нашим местам.
— Вы у иллюминатора садитесь, — опередила я широкий жест Смольного, который хотел предложить даме наслаждаться видом.
— Ладно, — несколько недоуменно произнёс он и сел в кресло.
Я с опаской приземлилась на свое и тут же по нему расплылась как амеба — кресло было таким удобным и мягким, что в сон начало клонить в три раза сильнее.
— Чего-то желаете? — спросила стюардесса.
— Нет, пока ничего, спасибо, — Смольный улыбнулся уголками губ, и, зуб даю, девушка растаяла. — А ты чего такая бледная, заболела? — его вниманием вновь завладела я.
И правда, по сравнению с цветущим и довольным жизнью шефом я выглядела несколько серо и блекло, хотя обычно все было наоборот. Но что делать, если у меня страх высоты, я не выспалась и я нервничаю перед фестивалем?
С утробным гулом завелись двигатели самолета, и я с перепугу вцепилась в подлокотники кресла, что не осталось без внимания мужчины, который все еще ждал от меня ответа на свой вопрос.
— Марго, только не говори мне, что ты боишься летать.
— Не буду, — отозвалась я, вжимаясь в кресло и ожидая начала личного армагеддона длиною в четыре часа.
Мужчина тяжело вздохнул. Тоже мне, мученик. Стюардесса где-то на фоне рассказывала про меры безопасности и про правила полета, но я не вникала в ее речь, потому что самолет потихоньку разгонялся, и скоро мы должны были взлететь. Ух, сейчас будет момент моего позора. Обычно, когда я летала с друзьями, я просто утыкалась кому-то в плечо и пыталась не скулить от страха, а меня все дружно успокаивали. Сейчас же на роль няньки вокруг никого не было, не вытирать же мне сопли о дорогой шефовский костюм.
— Мама, — пискнула я, когда самолет оторвался от земли и начал подниматься в воздух.
