— Нет-нет, все хорошо, — ему явно опять стало неловко. — Иди. Я тебе позвоню потом.
— Зачем? — изумилась я. Мы вроде как-то с шефом раньше по телефону не болтали.
— Насчет… ладно, все, нет времени, — махнул рукой Смольный.
— Ну, до свидания? — я уже сама запуталась с его непонятными фразами. — И вам до свидания.
Синий костюм все это время стоял у двери и с интересом в глазах слушал наш очень конструктивный диалог с Андреем Юрьевичем.
— Это, кстати, Сергей, — шеф зачем-то представил своего сотрудника.
— Очень, приятно, я Марго, всего хорошего, — подала ему руку, чтобы вежливо ее пожать и наконец смыться из этого офиса, но мужчина подхватил ее и поднес мои пальцы к своим губам.
— И мне тоже.
— Так, мне уже точно пора! — ошеломленно произнесла я и выскользнула из кабинета, не заметив, каким недовольным взглядом окинул Смольный бедного Сергея.
Почти хлопнула дверью, но в последний момент успела ее придержать и осторожно закрыла, чтобы не создавать шум.
— Канарейка, — раздалось сбоку пренебрежительное, и я чуть не подпрыгнула от страха. Черт, совсем забыла о секретарше.
И что ей так неймется? Мы даже не знакомы, и в кабинете я провела несколько минут, даже не наедине с ее начальником. Ох уж эти влюбленные женщины. Интересно, а в мужчину или в кошелек она влюблена? Но точно есть какая-то связь между ней и Смольным, иначе не было бы этой уверенной позы, презрительного взгляда и знания, что можно говорить что угодно, не боясь.
А интересно как измениться выражение ее лица, если я скажу, что была у шефа дома? Ага, а потом еще добавлю, что он видел меня без верхней одежды. О нет. Тряхнула головой. Даже я сама не хочу это от себя слышать, потому что не знаю, как к этому относиться. Вроде ничего такого, но я помню его взгляд, когда он видел мне футболку. И тот же взгляд периодически мелькал, когда мы все обещали. Поэтому я предпочла побыстрее смыться из его квартиры, вычеркнув альтер-эго "Смольный вне работы" из своей головы.
Секретарша кашлянула, недовольная тем, что я никак не отреагировала на ее выпад. Я просто кивнула ей на прощание, не став ввязываться в бесполезную перепалку.
Андрей
— Это девушка из студии? — поинтересовался Сергей, когда Марго покинула кабинет.
— Да, — нехотя ответил мужчина. Непонятно почему, но ему было неприятно, что его зам заинтересовался девушкой, хотя ему вроде и дела не должно быть.
— Ну тогда понятно, что ты там так часто пропадаешь, — усмехнулся друг.
— Да ну тебя, — отмахнулся Андрей, — знаешь, какой бардак у Кузнецова с документами? Там еще чуть-чуть, и налоговая будет стучаться в двери. Вот говорил ему, заведи нормального бухгалтера, если сам ничего в бумагах не смыслишь. Нет, уперся как баран и все.
— Зато ему повезло, что сам генеральный директор такой крупной корпорации помогает ему с делами!
— Слушай, хватит паясничать, — устало вздохнул Смольный, — мы дружим уже почти десять лет, конечно, я не мог бросить друга в беде. На его счастье у нас нет никаких крупных проектов, иначе бы я не смог разорваться.
— Кроме сегодняшнего.
— Думаю, все пройдет как надо, не переживай, — он похлопал Сергея по плечу. — Пойдем, встреча начнется через десять минут.
— Все равно не понимаю, почему нельзя было просто послать в эту студию парочку специалистов, которые быстро со всем разобрались и следили за всем до того, как Кузнецов сможет вернуться на рабочее место, — пробормотал друг, но Андрей ему не ответил.
Потому что ответ был слишком детским? Он не знал. Но мужчине нравились эти яркие люди, которые работали в "Кактусе", которые приходили туда. В студии царила полная анархия и хаос, но это только на первый взгляд. Теперь же, проработав с ребятами больше месяца, он жалел, что в начале пытался устраивать какие-то свои порядки и правила — им было это не нужно, он только раздражал их своими требованиями, к которым привык в офисе, и отталкивал. За кажущимся внешним беспорядком была отточенная система. Все всегда знали свои смены, никто никогда не жаловался, клиенты были записаны на недели вперед. Можно было бы сказать, что студия процветала, если бы Илья так не напортачил с документами, но об этом знал только он и Андрей. И все было вполне поправимо.
Смольный, возможно, даже завидовал таким творческим людям, которые с возрастом не закостеневали, а оставались молодыми душой, готовыми к переменам, умеющие веселиться. Иногда ему казалось, что в тех рамках, которые он сам для себя воздвиг, становится слишком душно, но потом сам себя одергивал — он привык так жить, это удобно, когда все выверено до мелочей, когда ты точно знаешь, каким будет твой следующий шаг, что будет завтра и даже через неделю.
