Сразу после завтрака, отправив Линка посидеть с Эжен, я несколько неуклюже извинилась перед кёрстой Фронг и завела с ней разговор о том, что так сильно волновало меня.
— Кёрста Фронг, к сожалению, я понимаю, что и мои манеры, и манеры детей далеки от совершенства. Просто так сложилось, что мы не получили уроков правильного поведения в семье. Я очень боюсь, что не смогу дать детям то, что им положено праву рождения — место в обществе. Вы не могли бы мне помочь советом?
Надо сказать, что я совсем не удивилась, когда решение кёрсты Фронг полностью совпало с моим.
— Вам нужна хорошая гувернантка для детей, кёрста Эжен. Я не осмелюсь интересоваться вашей финансовой состоятельностью, но, если вы сможете себе это позволить, это и будет лучшим решением.
Кёрста как-то печально вздохнула и сменила официальный тон на более дружественный:
— Понимаете, кёрста Элен, я не сержусь на вас… Хотя безусловно это была очень неловкая ситуация. Поймите, деточка, в вашем возрасте такие вещи нужно бы уже знать. Верю, что ваш поступок вызван скорее непониманием, чем легкомыслием… — она снова вздохнула, — Но вам бы ещё и самой не помешала гувернантка.
— Кёрста Фронг, я так слабо разбираюсь в людях и ценах…
— Да, да, я понимаю, — она согласно покивала головой, — Я подумаю, точнее, поговорю с одной достойной кёрстой. Если вы немного подождёте, то через пару дней получите ответ.
Поблагодарив хозяйку, я получила от неё забавную просьбу:
— Вы позволите мне сегодня уложить Эжен спать днём? — кёрста ласково улыбнулась и добавила: — Общение с малышкой — большая радость для меня.
После прогулки, оставив Эжен слушать перед сном сказку кёрсты Фронг, мы с Линком вновь расположились в обеденном зале. Сегодня дела у нас шли побыстрее и буквально через час мы набили тряпочную фигурку заранее припасённой шелухой гречихи.
— Вот смотри, здесь будут глазки, а сюда я пришью нос…
Похоже, Линк не мог себе представить окончательный результат работы и потому, поколебавшись, спросил:
— Почему у него такая странная морда?
Ответить на этот вопрос было не так и просто. Я действительно довольно сильно изменила выкройку головы медведя и сделала это не по ошибке, а вполне осознанно. Дело в том, что, внимательно рассматривая в лавках детские игрушки, я заметила их излишнюю натуралистичность.
Да, многие из них были выполнены с большим мастерством. Да, костюмы кукол поражали воображение и тонкой работой, и дорогими материалами. Но, на мой взгляд, игрушкам не хватало какой-то детскости. Той самой умилительной мультяшности, которая присутствовала в куклах и мягких игрушках в моём мире.
Где-то я читала, что увеличение размеров головы относительно тела игрушки делает её милее. Типа, человек сразу видит, что перед ним игрушка-ребёнок, а не модель взрослого животного. И, волей-неволей, умиляется. Это я тоже учла при раскрое меха.
Медведь, столь полюбившийся Эжен, на самом деле был довольно уродлив. Сшитая из сукна голова состояла из приличного количества мелких деталей именно для того, чтобы добавить игрушке натуралистичности, вытянуть морду и сделать медведя похожим на живого. Пасть даже была прошита алой шёлковой нитью. Это, как я понимаю, означало не просто пасть, а окровавленную.
Грубо говоря, игрушка представляла собой не милого, привычного всем мишку, а некое подобие тканевой скульптуры. Свою же выкройку из мешковины я сделала с расчётом на то, чтобы добавить игрушке столь необходимые няшность и мимимишность.
Но воплощение зверя в грубой мешковине не давало Линку рассмотреть потенциал. Он видел перед собой всего лишь «неправильного» медведя. Я ласково потрепала его по светлым волосам и сказала:
— Это далеко не всё, Линк.
Сейчас я сама видела все недочёты фигурки, поэтому, отложив пока модель из мешковины, взялась за бумажные выкройки и подровняла их, доводя до нужных мне параметров. После этого посадила многострадального медведя на стол и достала высохший белоснежный мех.
В той жизни с натуральным мехом я работала редко, для этого были другие ателье. Но, худо-бедно, азы знала.
Самым сложным для меня оказался выбор ножа. То, что предлагали магазины, не подходило от слова совсем, а резать мех ножницами — значит испортить его. Поскольку я собиралась сделать мягкие игрушки основой своего дохода, то и инструмент мне сразу нужен был максимально подходящий.
Единственное, что подошло более-менее — хирургический скальпель. Его я выкопала во время наших с Линком путешествий по магазинам в лавке старьёвщика. Этот скальпель был частью довольно большого набора чудовищно выглядевших железяк. Одна пила для костей чего стоила!
Представив, что вот этим здесь делают операции, я молча поклялась себе беречь здоровье своё и детей пуще всего. Поскольку набор уже был не целый, да и покупателей на этот металлолом не находилось давно, торговец, пусть и нехотя, согласился мне продать два подходящей формы ножа оттуда. Вот одним из них, наточенным до бритвенной остроты, я и пыталась сейчас резать плотную мездру.
