Моя обитель полностью

Охрана поместья знала её и пропустила на территорию, не спрашивая бумаги от комиссара. До главных дверей семьи Браун Эвелин добежала, с силой заколотила в дверь. Эмоции зашкаливали, пугая. Так сильно хотелось услышать ответ. Дворецкий Стюрт окинул её хмурым взглядом, отмечая неадекватность поведения гостьи.

– Где госпожа Браун?!

– Госпожа сегодня никого не принимает, – строго сообщил мужчина.

– Мэри! – громко позвала её Эвелин, проходя дальше в дом, несмотря на протесты дворецкого.

– Что вы себе позволяете?! Я позову охрану! – возмутился Стюрт, следуя за воительницей по пятам, но не рискуя препятствовать.

– Мэри! – снова позвала её она.

Госпожа Браун сидела в гостиной у окна. В руках у хозяйки дома был бокал, где плескалась янтарная жидкость. Женщина несильно качала его, наблюдая, как омывает прозрачные стенки алкоголь.

– Госпожа Хэндар, – потухшим голосом произнесла Мэри, не отрываясь от своего занятия. – Зачем пожаловали?

Эвелин бегом пересекла комнату, присела перед хозяйкой дома, сбившимся от волнения голосом спросила:

– Вы говорили, что после смерти Кристен в комнату приходил служитель. Как он выглядел?

Мэри перевела взгляд на гостью, но всё равно смотрела, словно сквозь, пребывая в своем мире горя и отчаяния.

– Как служитель…

– Кто это был? Кто приходил?

– Отец Патрик приходил отпевать.

Эвелин не была сильна в вопросах веры, поэтому решила уточнить:

– А разве отпевают не в церкви, ну или не в часовне?

– Так и было, – тихо сказала женщина и заплакала.

– Зачем тогда приходил отец Патрик?

– Он пришел освятить её комнату, сказал, что нужно прочитать молитвы в месте, где больше всего бывала Кристен. Сказал, что так моей девочке будет спокойнее. Так её ничего не удержит здесь…

В тот день он и забрал их. Письма. Эвелин медленно поднялась и молча направилась на выход. Проходя мимо семейного портрета семьи Браун, задержала взгляд на отце Кристен.

– Говорила, что любит его безмерно, что он чем-то напоминает ей отца, и что собирается за него замуж, – голос Таманы стал тоньше, задрожал, она явно собралась плакать.

Напоминал отца… Марк Браун действительно напоминал отца Патрика. Статью. Холодом в глазах. Цветом волос и телосложением.

Все платья были… скромными. И вроде же ничего удивительного: Кристен благовоспитанная, верующая особа, но всё же… Ей двадцать, она безумно влюблена, он – мужчина, за которого собралась замуж. Любая девушка хотела бы нравиться, вызывать желание. А эти платья выглядели так, словно Кристен в церковь собралась на исповедь к служителю, а не на свидание.

Как же Эвелин была права, сама того не замечая. Встречаясь с таким же влюбленным в веру человеком, Кристен не могла позволить себе излишнего кокетства.

Эвелин вышла из дома и побрела, не замечая ничего вокруг, перед глазами воссоздавалась картина, складываясь из обрывков услышанного.

В церкви они и познакомились. Кристен, примерная прихожанка, и новый служитель Создателя, отец Патрик. Душевные разговоры о высшем привели к ухаживаниям и признаниям в любви. В день своей смерти она к нему шла навстречу, неся букет цветов, которые он передал ей через посыльного. Дождаться подходящего момента, когда они останутся на берегу одни, – дело несложное. Отец Патрик покинул город один и вернулся один. Но если днем, проходящих через те ворота людей, хватало, то вечером их не так много. Стражник Норт узнал служителя. А как иначе? Норт был верующим человеком, ходил в церковь… Возможно, даже поздоровался или остановил отца Патрика для разговора, тем самым подписав себе смертный приговор.

– Я понимаю, вам тяжело, но расскажите, что он делал до этого, с кем встречался, что ел, может, пил?

– Обычный день, как и все остальные. Это был седьмой день недели, мы сходили на службу в церковь, потом зашли в пару лавок, купили продукты, вернулись домой, пообедали, а потом… потом ему и стало плохо…

Сходили на службу… Дать испить из нужной чаши – вопрос ловкости и времени. Не получилось в этот раз – выйдет в следующий. Норт снова придет, а отец Патрик будет ждать.

Второго стражника, Блейка, спасла любовь к жене. Если не оставил бы тогда пост, то неизвестно, чем бы закончилось всё и для него.

Таману, подругу Кристен, уберег отец, не выпуская из дома и не разрешая никому говорить с ней.