– Да… гвоздики. А это важно? – пролепетал мужчина.
Проклятое слово «важно». Если она опоздала и не успела спасти сестру, то всё уже будет неважно. Первый порыв бежать – остановила, ограничилась лишь тем, что стала быстро ходить перед пастором, размышляя и пытаясь успокоиться.
Патрик знает, что в часовне его ждут, поэтому туда не сунется, тем более со своей выбранной жертвой. А может он, как и в случае с Селиной, убьет в другом месте, а потом перенесет тело? Воображение подкинуло картину мертвой Кассии на руках отца Патрика. Руки сестры безвольно болтались, покачиваясь от неторопливого хода убийцы… Эвелин судорожно вздохнула и зажмурилась. Что же делать? Куда он отвел Кассию? Где искать?
– О чем вы говорили? Сегодня, вчера? Вспоминайте! Где он может быть?!
– Ты не в себе, я принесу воды…
Пастор собрался уходить, но Эвелин подскочила к нему и схватила за плечи, стискивая.
– К черту воду! Что. Он. Говорил, – каждое слово практически выплюнула из себя.
– Сегодня спрашивал, есть ли в городе ещё одна часовня, кроме той действующей.
Эвелин резко отпустила его, и мужчина от неожиданности чуть не упал, пошатнувшись.
– А есть ещё одна? – сдавленно проговорила воительница.
– Да. Старая часовня и недействующее кладбище. За городом, в метрах пятистах от восточных ворот, в лесу.
Эвелин рванула из сада, но вовремя вспомнила и притормозила, обернулась, спрашивая:
– Как давно они ушли?
– Часа два как…
Сердце больно кольнуло. Так давно… Патрик экипаж вряд ли рискнет брать, по крайней мере не до самых ворот. Значит, если Эвелин поспешит…
Она бежала, не чувствуя под собой землю, вскочила в первый попавшийся экипаж и крикнула перевозчику:
– Если домчишь меня на полной скорости до восточных ворот, получишь десять золотых!
Сумма была неслыханная, её хватит заплатить штраф за позволительные скорости и возможный ущерб тем, кто случайно попадется по дороге. Сообразил перевозчик быстро, плеть подстегнула лошадей. Эвелин схватилась за дверцу, чтобы удержаться и не болтаться от большой скорости по всему экипажу. Крики разгневанных прохожих, сопровождались громогласным: «Поберегись» от перевозчика, который подошел к делу со всем рвением.
Безумная гонка прекратилась так же резко, как и началась. Эвелин не сразу смогла выровнять горизонт перед глазами, пришлось потратить драгоценные секунды. Она бросила свой кошель с монетами мужчине, тот ловко поймал.
– Остальное потом. Таверна «У моста», спросишь Эвелин Хэндар, – крикнула она ему, проносясь мимо изумленной стражи.
Воздуха в легких не хватало, но снизить скорость не могла, от этого зависела жизнь сестры. Не было никакого плана. Эвелин доберется до Патрика, и тому не жить.
Когда закончился лес и началось кладбище, она не сразу поняла. Надгробия были слишком старыми, природа стремилась поглотить их, окончательно стереть следы существования. Лишь некоторые были любовно отвоеваны ныне живущими родственниками покойных. Это и послужило ориентиром: она на верном пути.
Вид полуразрушенного здания добавил прыти. Эвелин ускорилась, не выбирая дороги, особо мешающиеся надгробия ловко перепрыгивала. Скрываться и находить способ тихо попасть внутрь было некогда, каждая минута могла стать последней…
– Ка-а-а-ас! – закричала Эвелин, приближаясь.
– Эвелин! Я здесь! – донеслось в ответ, а затем последовал крик боли.
– Тебе конец, ублюдок, – сквозь зубы проговорила воительница, преодолевая последнее расстояние и наваливаясь всем телом на высокие деревянные двери часовни.
Резкая боль в голове, и мир стремительно растаял, принимая Эвелин в объятия тьмы.
Сначала вернулась боль, пробуждая остальное тело, напоминая, что ещё жива. А затем появились запахи, звуки… Последним – вернулось зрение. Эвелин смогла открыть глаза. Окон в часовне было немного, и те находились на самом верху, практически не пропуская дневной свет из-за налипшей грязи. Воительница попыталась пошевелиться, но ничего не выходило. Она лежала, крепко привязанная к церковной скамье. В руки и ноги, да и во всё тело, впивалась толстая веревка.
Отец Патрик неспешно ходил, тщательно очищая пространство перед алтарем. Заметив, что пленница пришла в себя и стала дергаться, улыбнулся. Скорее по привычке. Ведь пронзительно-голубые глаза смотрели с откровенной ненавистью.
– Ты чуть всё не испортила. Мой цикл очищения мог бы остаться незавершенным, пришлось бы начинать сначала.
– Где Кассия?! – прорычала она, снова дергаясь, пытаясь ослабить веревки.
– Моя гвоздика?! – он на минуту замер, прекращая собирать мусор с пола. – Ждет, пока я подготовлю ложе.
Откуда-то из глубины донеслось жалобное мычание. Воительница не сразу рассмотрела привязанную к лавке Кассию. Вот только сестра сидела на полу, а не лежала, как Эвелин. Руки сестры обнимали лавку и были связаны с внутренней стороны сидения. Возможности больше позвать на помощь Патрик ей не дал, рот девушки перетягивал кусок веревки. Очевидно, той самой, что потом окажется на шее жертвы, если судить по длине.