Но пока мы выходим в украшенный белыми цветами — живыми! — зимний сад, где среди зелени нас ждёт элегантная молодая женщина. Если она и удивлена, что нас всего трое, то виду не подаёт — наверное, видела в этой жизни и что-то более неординарное. Перед ней в красивой серебристой тарелочке лежат обручальные кольца, на губах сияет вежливая улыбка, а тёмный деловой костюм идёт ей неимоверно. С короткими красиво уложенными светлыми волосами она кажется невероятно стильной и нереальной какой-то. Уверенной в себе.
И я думаю, что вот он — тот идеал, к которому стремлюсь. Излучать уверенность, гордо держать голову, находить подход к каждому, умея сохранять дистанцию.
Однажды я стану такой. Обязательно стану.
Лёгкое покашливание девушки возвращает меня на грешную землю, а с этим возвращается и дрожь. Но в ней всё меньше волнения, всё больше предвкушения.
Девушка снова откашливается и начинает читать замечательную речь. В ней нет ничего из того, чем напичканы слова работниц государственных ЗАГСов, есть только тепло, радость от текущего события и вера в то, что мы с Максимом будем обязательно счастливы.
Всю жизнь и до последнего вздоха.
— А теперь, молодые, обменяйтесь словами любви.
Максим легко хмурится и смотрит на меня. Безмолвно спрашивает, мол, готова ли, могу ли? Или стоит просто обменяться кольцами без всяких там слов любви. Ярик сидит рядом с ним на высоком красивом стульчике и вертит в руках крупный белый цветок: то лепестки напряжённо посчитает, то носом в сердцевину ткнётся. Он ещё слишком мал, чтобы удерживать внимание на болтовне взрослых, даже если это свадьба.
Я поворачиваюсь к Максиму, смотрю в глаза, сглатываю. Пусть действительно никакую речь не готовила, но мне есть, что сказать.
— Просто спасибо тебе, что ты такой существуешь.
Максим целует мою руку, а в глазах то ли радость, то ли гордость, но уж точно там примешано очень много вожделения.
— А вы, Максим Викторович, скажите что-то, — улыбается регистратор, а я крепче переплетаю наши пальцы.
— Если бы я мог, я бы всё перечеркнул и начал сначала, — он бросает быстрый взгляд на Ярика, но тот терзает следующий цветок и счастливо улыбается. — Стёр тот проклятый день, прожил его иначе, многое сделал бы по-другому. Но прошлого не исправить, можно лишь попытаться загладить вину. И я пытаюсь, и вот ты со мной, здесь. Значит, получилось?
Ему действительно важно это знать, и я киваю. Говорить не могу — обязательно ведь расплачусь. Вся эта скоропалительная, но очень тёплая и душевная свадьба — совсем другая, не такая, какая была в почти забытом прошлом — греет душу. И так тепло становится, так хорошо, спокойно.
— Объявляю вас мужем и женой, — негромко говорит регистратор, и Максим берёт с подноса кольцо.
— Хорошо, что я твой размер знаю.
Он не волнуется, его пальцы не дрожат, но в глазах настоящее пламя бушует. Максим не распаляется на долгие романтические речи, не обещает неба в алмазах, вечной любви или тридцать три удовольствия. Он просто смотрит так, что я понимаю: всё это у нас есть. И если не будем идиотами, сохраним и приумножим.
Кольцо кажется идеальным: простое, серебристое (платина, что ли?), с тонкой инкрустацией “веночком” по корпусу и россыпью крошечных камушков. Не громоздкое, не вычурное — безупречное.
— У тебя потрясающий вкус, — шепчу, разглядывая свою руку.
— Я вообще то ещё сокровище, — смеётся Максим, а я беру его кольцо. Очень похожее на моё, но без камней, оно идеально подходит Максиму.
Моему мужу.
Мы ставим обязательные подписи, Ярик прыгает рядом, и элегантная серая бабочка от его энергичных танцев всё-таки сползает набок. В оранжерее тепло и влажно, пахнет цветами и одеколоном Максима, но по коже гуляет озноб. Но совсем не тот, что блуждал по моему позвоночнику в октябре, когда мы впервые встретились на моей кухне.
Тёплые губы находят мои, едва касаются, и низкий шёпот, как дуновение летнего ветра:
— Ты моё чудо. Моя одержимость.
— Моя панацея, — вторю и растворяюсь в самом особенном в моей жизни поцелуе.
А дальше мы едем кататься по городу и никого вокруг. Ярик вначале удивлённо и восторженно таращится в окно, но очень быстро устаёт и засыпает, свернувшись калачиком на моих коленях.
— Вот, даже в ресторан не сходили, — качает головой Максим, но я отмахиваюсь.
— Поехали домой, а? Потом ресторан, банкет и что угодно. А сейчас домой.
— Вот, так и знал, что первая брачная ночь тебе нужнее еды.
Он смеётся, выкручивает руль влево и, развернув машину, сворачивает обратно.
Мы едем домой.
На моей шее сзади несколько пуговок, фиксирующих ажурный ворот. Они крошечные, декоративные — я могу часами ими любоваться. Но сейчас, когда Максим отрывает одну за другой, мне их не жаль. Пришью или вовсе не стану заморачиваться, но терпеть уже нет никаких сил. Мог бы и платье порвать — мне не жалко.
