Я снова уставилась в окно, а сердце билось всё сильнее. Всё ли это правда? Может быть, я всё-таки попала в ту самую историю, о которой всегда читала в романах? Где простая девочка вдруг оказывается рядом с тем, кто будет её любить и ценить?
Машина остановилась у особняка. Дверь распахнулась, и я вышла… и замерла.
Передо мной стоял молодой человек. Не какой-то строгий седой барон, не мрачный старик с холодными глазами. Нет. Совсем наоборот.
Он был высоким, стройным, с тем самым идеальным балансом роста и силы, от которого внутри сразу теплеет и даже немного возбуждает. Его лицо… я даже не сразу поверила, что оно настоящее. Сильные, правильные черты — не слишком нежные, не слишком грубые. Мужское лицо, на которое почему-то хочется смотреть.
А волосы… чуть растрёпанные, будто ветер прошёлся по ним только что. Но именно так, как бывает в романах, — когда это растрёпанность не случайная, а такая, что делает мужчину только ещё красивее.
Я поймала себя на том, что задержала дыхание. Неожиданно красивый. Слишком красивый, чтобы быть правдой.
Они начали о чём-то переговариваться с Яковом, и я не вслушивалась. Их голоса были где-то рядом, но словно за стеной. Я была полностью поглощена им.
Он был слишком красив. Слишком правильный. Слишком идеальный, чтобы это было правдой. И именно это пугало и притягивало одновременно.
Да, я понимала — я могу стать его рабыней. Служанкой. Кем угодно. Но вдруг поймала себя на том, что готова. Рядом с таким человеком хочется быть хотя бы тенью. Даже если только смотреть издалека.
Может быть, это и была та самая любовь с первого взгляда, о которой я раньше только читала. Я не знала, как ещё объяснить, почему сердце то пропускало удары, то начинало биться так громко, что я боялась — они услышат.
Он завораживал. Заставлял забывать обо всём.
Яков жестом пригласил нас двигаться дальше. Мы направились к особняку и спустились вниз, в ритуальный зал.
Мы вошли в зал. Каменные стены, прохлада, мягкий свет. Яков говорил что-то своему господину, но я почти не слушала — сердце колотилось так громко, что заглушало слова.
Я шагнула вперёд, обогнула его и опустилась на колени. Слишком близко. Я чувствовала его взгляд сверху, и от этого кровь прилила к лицу. Но так и было нужно.
Яков ровно произнёс:
— Как вам будет удобнее, госпожа.
Мои пальцы сами нашли пуговицы на блузке. Двигались медленно, почти нарочито. С каждой открытой пуговицей я чувствовала, как напряжение внутри становится сильнее. Под тканью не было ничего — и я знала, что это заметно. Но так требовал ритуал.
Я провела ладонью по бедру, достала маленький нож, который всегда носила с собой. Остриё блеснуло. Я приложила его к коже и сделала аккуратный надрез чуть выше сердца. Лёгкая боль. Капля алой крови скатилась вниз.
Я подняла глаза и встретила его взгляд. Он был растерян, но в этом взгляде было что-то ещё — не только любопытство, не только сомнение. Что-то, от чего внутри стало жарко.
Я протянула нож рукоятью вперёд. Его пальцы коснулись рукояти, и в этот миг мне показалось, что между нами щёлкнула невидимая нить.
Он надрезал ладонь. Я видела, как кровь сразу наполнила резаную линию.
— Теперь приложите, — сказал Яков. — К её груди.
И вот его ладонь легла прямо на мою кожу, туда, где всё ещё блестела капля крови. Я с трудом сдержала дыхание. Сердце под его рукой забилось сильнее, словно само хотело вырваться к нему.
Внутри что-то откликнулось. Тонкие нити Эхо, которые я никогда не чувствовала раньше, дрогнули. Сначала робко, как будто боялись ожить. А потом начали тянуться к нему, переплетаться, вплетаться в его силу. Это было странно — лёгкая дрожь по телу, покалывание в груди, и ощущение, что я больше не одна.
Я чувствовала его дыхание, его тепло, его силу. Мир исчез, остался только он.
И тогда я заговорила. Слова клятвы выходили из меня ровно, чётко, будто я знала их всю жизнь. С каждой строкой я чувствовала, как связь становится прочнее, как моё Эхо вплетается в его, оставляя след, который уже нельзя стереть.
Когда он произнёс: «Я, Аристарх, принимаю твою клятву», — воздух вокруг словно дрогнул. Я почти физически ощутила, как мир зафиксировал нас вместе. Как печать опустилась на нас обоих.
И в этот момент я поняла: назад пути уже нет. Теперь я принадлежу ему.
Когда всё закончилось, он протянул мне руку. Я даже замерла на миг — не ожидала. Ведь служанкам руки не подают. А значит… значит, он не воспринимает меня как служанку.
Я вложила свои пальцы в его ладонь. Она была горячей, немного дрожащей. Он помог мне подняться — и это было важнее любых слов. В тот миг я впервые почувствовала: он не собирается бросить меня в грязь. Не собирается пользоваться мной как вещью. Он смущался. Я видела это в его взгляде. Словно прикосновение к женщине для него было чем-то новым. Словно это и правда был его первый раз.
