Моя первая ночь с бароном 18+ полностью

— Ну всё, госпожа, — сказал он своим привычно спокойным тоном, — мне нужно идти по делам. А вам я бы посоветовал перед грядущим сном искупаться. День был тяжёлый, да и пыльный зал ритуалов вряд ли хорошо сказался на вашей коже. К тому же там сыро и неприятно.

Я подняла на него глаза. Он говорил так буднично, будто речь шла о простом распорядке дня, а не о том, что только что изменило мою жизнь.

— Ваши вещи уже занесены в вашу комнату, — продолжил он после короткой паузы, — но сегодня вы ночуете в комнате господина.

Сказано было ровно, без намёков. Но внутри у меня всё перевернулось.

Я не удержалась и спросила:

— Душ… мне тоже принимать в комнате господина Аристарха?

Яков чуть приподнял бровь, уголки губ дрогнули.

— Да, госпожа. Он без сознания. Так что можете быть спокойны — ничего не увидит.

Он произнёс это так невозмутимо, что я сама покраснела, будто придумала лишнего.

Я отправилась в комнату господина. Просторная, строгая, с запахом и чего-то мужского, крепкого. Ванная оказалась рядом, и я шагнула внутрь. Тёплая вода мягко стекала по коже, и я впервые за весь день позволила себе расслабиться.

Ну какая брачная ночь? — думала я, намыливая руки. — Он вырубился после ритуала. Я видела, сколько сил это у него отняло. Яков сам сказал: до утра он не очнётся. Так что нечего бояться. Всё будет в порядке.

Я закрыла глаза под струями и шепнула сама себе:

Не нервничай, Олечка. Всё будет замечательно. Сегодня ты просто поспишь рядом с парнем. И это не будет твой первый раз. Не сегодня.

С этими мыслями я выдохнула и наконец почувствовала, как напряжение уходит.

Я задержалась в душе дольше, чем обычно. Сначала намылила волосы, плечи, живот — привычно, как всегда. Но потом руки сами скользнули ниже, и я вдруг поймала себя на том, что моюсь внимательнее, чем обычно.

Я тщательно провела ладонями по груди, чувствуя, как горячая пена обволакивает кожу. Приподняла их, промывая до самых оснований, и в голову тут же пришли картинки из романов. Там мужчины всегда начинали с поцелуев именно здесь — сильные руки, жаркое дыхание, а героиня вся дрожала от первых прикосновений. Я сама вспыхнула от этой мысли и зажмурилась под струями воды.

Медленно скользнула ладонями ниже — по бёдрам, по ягодицам. Намылила тщательно, будто смывая всё напряжение дня. Но стоило прикоснуться к себе чуть интимнее, к самому центру, к своим лепесткам , как внутри всё сжалось. Я провела по ним осторожно, будто проверяя — чисто ли. На всякий случай. Если вдруг будет брачная ночь… если он захочет чего-то большего, чего-то вульгарного, как в тех книгах… пусть хотя бы всё будет идеально чисто.

Я покраснела сама от своих мыслей. В голову сами пришли строки из женских романов, которые я тайком читала в библиотеке: как мужчина медленно спускается по животу ниже, целует там, где никто никогда не касался, и женщина не знает — то ли закрыть лицо руками, то ли раствориться в этом.

Вода стекала по моим ногам, а я вдруг поймала себя на том, что дыхание стало чаще, чем нужно. Я зажмурилась.

И всё же я тщательно промыла каждый уголок — бёдра, грудь, живот, между ног — так, словно готовилась не просто ко сну, а к встрече с чем-то важным. Вода смывала пену, а вместе с ней — и часть моих страхов.

И всё равно внутри сидела дрожь: а вдруг это всё правда? А вдруг брачная ночь будет именно сегодня?

Горячая вода стекала по телу, унося дневную усталость, но мысли не отпускали. Я думала о землях, что когда-то принадлежали нашему роду. Разрушенные деревни, покосившиеся стены, выгоревшие поля… Всё это было моим, но только на бумаге. Я никогда не могла туда поехать, никогда не могла вступить в права наследства. Интернат держал меня за решёткой своего устава: девушек выпускали только после замужества. А у меня не было ни поместья, ни силы, ни даже права жить на своей земле.

Захочет ли он восстановить всё это? — пронеслось в голове. Мой новый господин… мой будущий муж.Станет ли он тратить силы на развалины чужого рода? Или для него я останусь лишь приложением к его титулу?

Я провела ладонями по бедрам, смывая пену, и вдруг заметила, как рука сама скользнула выше, к самому сокровенному. Я остановилась на миг, удивлённая. Что я делаю?

Я никогда раньше не прикасалась к себе так. Не из стыда, не из равнодушия — просто не было повода. В интернате всё было подчинено порядку, учёбе, правилам. В моей голове жила только цель: закончить, выстоять, заработать, возродить род. А о теле я почти не думала.