«Ну, не нравится тебе советская власть?».
Я говорю:
«Да идите вы к чёртовой матери вместе с вашей властью!».
Ох, он так обрадовался! Тут же всё записал, я подписала, что я это сказала. Это вошло красной строкой в моё обвинение».
А вот подборка воспоминаний заключённых, которая описывает, какие переживания вызвал день 5 марта 1953 года в удалённых уголках страны. Читаем. Из воспоминаний А. В. Жукова:
«Зэк Алексей Кравченко из города Мариуполя принес нелегально в колонию бутылку водки, разлил по 100 грамм на каждого из нашей группы зэков, и мы выпили «за упокой его души». Предложил: кому скоро на свободу должны выпить стоя, а кому сидеть, выпить сидя. Выпили. Закуски не было. Да где ее взять? Мы работали полуголодные. Многоголосие, кто был в колонии крики:
«Ура! Ура! Ура! Умер Тиран! Какой тиран» — спрашивали друг друга заключенные.
Однозначный ответ:
«Сталин!».
Потом стали кричать:
«Свобода! Свобода!»».
Из воспоминаний И. К. Ковальчук-Коваля:
«В «Правде» от 13 января 1953 года, статья о «евреях-отравителях» нарушила спокойствие евреев нашего лагеря:
«Он» пошёл против евреев, теперь ему конец!» — говорили открыто.
Правительственное сообщение о смерти Сталина будто подтвердило такое мнение. Лагерь волновался и зашумел. Высказывая свои новые надежды, заключенные удивлялись и посмеивались над нашим заведующий столовой зэком Михайловым, который громко плакал, когда Левитан объявил, что пятого марта сердце вождя перестало биться. Среди зэков были и другие сочувствующие, но они горевали более сдержанно» — (Рукопись: Свидания с памятью: Воспоминания, страница 131).
Из воспоминаний Е. М. Львова:
«5 марта нам объявили о смерти Сталина. Пришел в барак какой-то начальник и сухим, бесстрастным тоном изложил содержание официального сообщения. Все были ошеломлены. Никаких внешних проявлений отношения к событию не было. Думали и говорили о том, как смерть Сталина отразится на судьбе заключенных, их семей. Станет ли лучше? Не станет ли хуже — вот о чём думалось тогда» — (Рукопись: Воспоминания, страница 56).
Такие свидетельства бывших заключенных собираются правозащитниками и просто не равнодушными людьми, порой, по крупицам. А вот художник Андре Сюньо (André Sugnaux) из Фрибурга собирает свидетельства бывших узников ГУЛАГа и сведения о лагерях СССР уже более 10 лет. Он пытается узнать, как можно больше об этом аде, через который пришлось пройти миллионам «врагов народа». Андре Сюньо в интервью изданию inosmi.ru отмечает:
«В Перми на Урале бараки превратили в своеобразный музей. То же самое и на Братской ГЭС, где часть лагерных зданий была сохранена и используется в настоящий момент. Но мы ездим в заброшенные лагеря. Наша работа состоит в том, чтобы собрать свидетельства жизни заключенных (предметы обихода, одежда, утварь) и сфотографировать здания, пока они окончательно не превратились в руины и не покрылись растительностью. Некоторые находки позволяют нам по-новому взглянуть на исторические факты. Так, нам говорили, что в Днепровском лагере на Колыме, в котором велась добыча олова, не было ни женщин, ни детей. Однако там мы нашли качели и женские сапоги».
И далее, говоря о советских концлагерях, Андре Сюньо продолжает:
«Это были настоящие города из нескольких более или менее тяжелых зон. Так, в 1952 году, то есть за год до смерти Сталина, в лагере в Воркуте за Полярным кругом насчитывалось 142 000 человек. Там разрабатывалось сразу несколько шахт. Бараки были окружены колючей проволокой и находились под наблюдением охраны. Главными в лагерях нередко были оказавшиеся в опале военные или бывшие уголовники, то есть редкостный сброд. Бараки возводили первые узники, которых распределяли на бригады по заготовке леса, земляным работам и строительству. Знаменитая «Колымская трасса» длинной 2 000 километров также была проложена заключенными под надзором военных. Шаг влево, шаг вправо, и они открывали огонь!».
Здесь, я отмечу, что, говоря о жертвах сталинских репрессий, нельзя забывать и о палачах, проводивших обыски, дознание и охранявших заключенных в самих лагерях смерти. Так, по сообщениям издания colta.ru, Общество «Мемориал» выпустило диск «Кадровый состав сотрудников органов государственной безопасности СССР 1935–1939», который является наиболее полным на сегодняшний день перечнем сотрудников НКВД времен Большого террора. В указанном издании представлены сведения о 90 % кадрового состава органов госбезопасности. Сопредседатель московского «Мемориала» Ян Рачинский в частности отметил по данному поводу:
«Справочник по кадровому составу органов госбезопасности, не НКВД в целом, потому что в НКВД входили и пожарные, и пограничники, и целый ряд еще служб, а именно органов госбезопасности, тех людей, которые имели специальные звания, введенные в конце 1935 года. Это как раз те, кто осуществлял Большой террор, потому что диск охватывает период 1935–1939 годов».
