Правильно — демократические институты, которые будут отлаженно работать в виде общественных и правозащитных организаций, политических партий и союзов, которые, в свою очередь, и составят парламент страны. Значит, общественные и государственные демократические структуры и должны гарантировать личности уважение и неприкосновенность, иначе, любое уважение к правам человека (личности) в обществе будут попрано. Из чего я делаю логичное заключение — парламентаризм и права человека (уважение к личности) на столько взаимосвязаны друг с другом, что существовать эти понятия раздельно просто не могут.
Замечу, что на сегодняшний день, а сегодня 2015 год, наша страна только начинает свое движение к истинному парламентаризму. В стране созданы политические партии, находящиеся под контролем действующей власти в стране, а истинный же парламентаризм подразумевает наличие независимых политических партий.
Оппозиция сегодня не имеет того веса, какой она могла бы иметь в гражданском обществе, при развитых демократических институтах. Наша сегодняшняя, так называемая, «демократия» списана с государственно — политических систем Западноевропейских государств, это не удавшаяся пародия на парламентаризм.
Парламентаризм, в полном смысле этого слова, в стране отсутствует, так как парламентаризм подразумевает в себе не только наличие парламента как такового, но и наличие более значимых моментов в общественном и государственном устройстве страны.
Так, парламентаризм включает в себя — наличие свободных общественных организаций, свободных правозащитных организаций и свободной от давления государства адвакатуры, а также, наличие в обществе независимых политических партий, которые взаимодействуют с общественными структурами и с отдельными гражданами страны, выражая их мнение в государственном парламенте. Парламент, в данном случае, является той площадкой, на которой граждане, по средствам общественных организаций и политических партий, взаимодействуют с верховной властью, и контролируют ее по вопросам общественной и государственной значимости. Это мое мнение.
Далее, А.Солженицын продолжает:
«У нас сегодня слово «демократия» — самое модное. Как его не склоняют, как им не звенят, гремят (и спекулируют). Но не ощутимо, чтобы мы хорошо задумались над точным смыслом его. После горького опыта Семнадцатого года, когда мы с размаху хлюпнулись в то, что считали демократией — наш видный кадетский лидер В. А. Маклаков признал, и всем нам напомнил: «Для демократии нужна известная политическая дисциплина народа». А у нас ее и в Семнадцатом не было — и нынче как бы того не меньше».
К главе «Всеобщее — равное — прямое — тайное»
Здесь, писатель А.Солженицын, затрагивая тему демократического волеизъявления народа, приводит в пример размышления писателя Достоевского. Выглядит это так:
«Достоевский считал всеобщее-равное голосование «самым нелепым изобретением 19 века». Во всяком случае, оно — не закон Ньютона, и в свойствах его разрешительно и усумниться. «Всеобщее и равное» — при крайнем неравенстве личностей, их способностей, их вклада в общественную жизнь, разном возрасте, разном жизненном опыте, разной степени укорененности в этой местности и в этой стране? То есть — торжество бессодержательного количества над содержательным качеством. И еще, такие выборы («общегражданские») предполагают НЕСТРУКТУРНОСТЬ нации: что она есть не живой организм, а механическая совокупность рассыпанных единиц. «Тайное» — тоже не украшение, оно облегчает душевную непрямоту или отвечает, увы, нуждам боязни. Но на Земле и сегодня есть места, где голосуют открыто. «Прямое» (то есть депутаты любой высоты избираются прямо от нижних избирательных урн) особенно спорно в такой огромной стране, как наша. Оно обрекает избирателей НЕ ЗНАТЬ своих депутатов — и преимущество получают более ловкие на язык или имеющие сильную закулисную поддержку».
