Брайони ничуть бы не удивилась, если б увидела сейчас перед собой античных фавнов и нимф.
Они поднимались, а навстречу им почти бесшумно скользили кресла, в которых сидели главным образом туристы, захотевшие укрыться от надвигающейся грозы внизу. Проехали мимо три молодых священника, распевая что-то на латыни. Четвертый, самый толстый и ленивый, развлекался тем, что заканчивал каждую строфу громогласным «Аминь!». Поравнявшись с Брайони, он игриво подмигнул ей.
Все кресла позади Джаггера и Брайони были пусты. Только совсем далеко внизу, на станции кто-то садился, чтобы подняться. На верхней площадке Брайони схватила протянутую руку дежурного, который помог ей сойти, спрыгнула с кресла и дождалась Джаггера. Они направились на вершину.
Солнце совсем закрыли огромные тучи, но далекое побережье у Неаполя еще было залито его лучами. На террасе кафе все же сидели несколько человек. Не будь их, Джаггеру и Брайони пришлось бы смотреть только на загадочно улыбающиеся лица каменных статуй.
— Старый Тиберий знал, что делал, когда перебрался сюда из Рима, — сказал Джаггер.
— Самое подходящее место для распутников и кутил, — кивнула Брайони. — Не хватает только парочки сатиров и самого бога Пана. А то я была бы готова сбросить платье и поучаствовать в оргии.
— Давайте, давайте. Что же вас останавливает? — спросил Джаггер, глядя куда-то в сторону. Брайони ушла вперед и теперь одиноко стояла посреди всех этих красот природы, чуть растерянная и печальная.
Джаггер тем временем немного вернулся по дороге, по которой они поднялись, и стоял, опираясь на невысокую каменную стену, возведенную на краю обрыва, откуда, по преданию, Тиберий велел сбрасывать свои жертвы.
Далеко внизу переливалось голубыми и зелеными цветами море. В нем уже отражались надвигающиеся тучи. На песке в маленькой бухточке он разглядел лодку. Даже отсюда, с высоты, Джаггер мог видеть след, который она оставила, когда ее вытаскивали на берег. В лодке, обнявшись, лежала юная парочка. Они и не думали, что за ними можно откуда-то наблюдать.
Джаггер улыбнулся, но улыбка вышла невеселой. Люди любят друг друга, но именно в этот момент они самые беззащитные, самые уязвимые. Парень и девушка были так малы и так далеки в своей лодке, что Джаггер даже не почувствовал неловкости от того, что наблюдал за ними… Он так ничего и не услышал. Его предостерегало какое-то шестое чувство, которое, видимо, развивается у людей, ведущих полную опасностей жизнь.
Он резко оглянулся и тут же пригнулся. Кто-то тяжелый бросился ему на спину, но не удержался и, перелетев через него, ударился о каменную стену. Джаггер резко завернул нападавшему руку и кулаком ударил прямо в мощный затылок.
Раздался крик боли, и нападавший исчез. Мозг Джаггера снова заработал четко и быстро. Он огляделся кругом. Потом схватил за руки, которые отчаянно цеплялись за край стены, и взглянул в глаза Марио. Тот висел над обрывом, куда секунду назад хотел столкнуть Джаггера. В глазах у него застыл животный страх.
Джаггер еще раз поглядел по сторонам. На террасе не было ни души. В пыль упали первые крупные капли.
Он стальной хваткой сдавил запястья итальянца. Пальцы Марио разжались. Теперь он уже не держался за теплые, грубо отесанные камни. Итальянец застонал.
— Где он? — спросил Джаггер, приблизив свое лицо вплотную к лицу Марио.
Тот, казалось, ничего не услышал. Только по-бычьи уставился на Джаггера.
— Где он? — повторил Джаггер. И чуть ослабил хватку.
— На яхте. — Это было сказано так тихо, что Джаггер еле расслышал.
— Где?
— В Марина Пиколла.
На этот раз ответ поступил быстрее. Видимо, Марио начал понимать, что только скорые ответы могут спасти ему жизнь.
— Как она называется?
— «Цирцея».
— Она будет стоять там?
— Сегодня ночью… уходит в Неаполь, — простонал итальянец.
Пот заливал ему глаза. Рубаха расстегнулась, и Джаггер увидел красный шрам — то самое «Б», которое вырезала на коже Марио Бархран.
— Споры у него с собой?
Итальянец отчаянно поглядел на него. Джаггер не знал, как это расценить, но ему вдруг стало ясно — Марио просто не понял вопроса.
— У него с собой то, что он взял у профессора?
Марио кивнул.
— Где он держит это?
— В сейфе. За картиной в стене. В своей каюте.
— Он знает, что я еще жив?
Марио замотал головой.
— Как ты меня нашел?
— Увидел на площади. Проследил.
Наконец, нервы у Марио сдали. Он в ужасе заскреб ногами по стене, тщетно пытаясь найти опору. Дыхание его стало похоже на всхлипы, и он взмолился:
— Ради бога, синьор! Сострадание! Имейте сострадание!
На террасе по-прежнему было пусто. Пошел дождь, теплый и частый. Вершины ближних гор совсем скрылись за тучами.
Джаггер уперся ногами, напрягся и вытянул итальянца настолько, что тот лег на стену животом. Он тут же попытался опереться на руки и занес ногу.
Джаггер молча взирал на него, пока тот не встал на ноги. Потом сказал:
— Одно падение влечет за собой другое.
И без замаха ударил итальянца ребром ладони в горло. Тот пошатнулся, упал навзничь, перевалился через стену и полетел с обрыва. Джаггер наклонился посмотреть. Тело Марио два раза ударилось о скалы, потом рухнуло в песок.
