Рано утром, я решила взять себя в руки. Я приняла душ, оделась, накрутила феном волосы, нанесла макияж и отправилась на работу. Вот уже пять дней я не видела Гибса, и Слава Богу! Все постепенно вставало на свои места, мое тело уже так не болело. Вчера, мы с Джесс сделали заказ на новую аппаратуру и новые средства для косметологии. К нам пришли и записались на разные процедуры несколько девушек. Это было здорово! Все больше и больше я убеждалась, что не зря приехала в этот глухой городок за сотни миль от своего дома.
Сегодня я очень устала, мне хотелось придти, поесть, поскорее завалиться в свою кровать и отдохнуть потому, что такого наплыва людей у нас еще не было. Я за целый день не выпила ни одного стакана кофе, я не ела и даже не сидела. Мои ноги еле тащили меня до дома.
Поднявшись кое-как по лестницам общежития, я зашла и увидела возле дверей моей квартиры котенка, того самого котенка, который крутился у мотеля Кравецов, и которого я обещала взять к себе, если сниму квартиру, но забыла. И вот он тут. Интересно, кто его привел? Может его привел Гибс? Хотя я отмахнулась от этой мысли потому, что он не мог знать про котенка, да и зачем ему это? Ох, опять этот Гибсон, ну почему я не могу не думать о нем, почему я просто не могу подумать, что котенок сам меня нашел? У животных ведь острый слух и обоняние, и осязание.
— Привет малыш, — я подняла его на руки. — Ты как меня нашел, пушистик? — я гладила его по шерстке, он утыкался носиком мне в ладонь, как тогда во дворике мотеля. — Ты проголодался, да, пушистик? Пойдем, я тебя накормлю. Я просто чувствовала как с ним моя жизнь станет лучше, хоть кто-то будет ждать меня после долгого рабочего дня дома.
Мы с Пушистиком (это я его так назвала) поели, потом я его накупала и высушила. Он скорее всего тоже устал, свернулся калачиком на кресле и уснул. Я тоже была уставшая, тоже искупалась и завалилась спать. Среди ночи я почувствовала, как прогнулась моя кровать и чье-то теплое тело обняло меня со спины. У него был очень знакомый запах и знакомые руки, и мне нравилось чувствовать это теплое дыхание, которое щекотало мне затылок. Может это просто такой реальный сон. Это скорее всего котенок, но почему он такой огромный и обнимает меня человеческими руками? И тело у него человеческое, и пахнет он как Гибс.
О, Боже!
Я поняла, что это не сон и …
Я не могу забыть ее, не могу забыть какая она на вкус, какие у нее вкусные и пухлые губы, какие глаза, не могу забыть, как трахался с ней, как отшлёпал ее. Не могу забыть какой у нее голос, ее запах. Я, блядь, не могу выкинуть из головы ничего, что касается ее. Я напивался до усрачки, что бы забыть ее. Я ничего не мог с собой поделать, даже когда я закрывал глаза, ее милое личико всплывало у меня в голове, каким бы пьяным я не был. А прошло все лишь три дня. Я перестал вникать в дела нашего клуба. Я не мог ни на что отвлечься, даже на десять минут, что бы не думать о ней. Ну и как мне жить с этим? Пиздец! Джекс потащил меня в местный стрипклуб, но реакция моего члена на этих полуголых девиц была НОЛЬ! Не то тело, не те сиськи, не та киска, ни та попка, ни те волосы и не та женщина, что мне нужна.
Я снова вернулся в клуб.
— Здорово, Гибс. — сказал Фил, протягивая мне бутылку пива. — Можно тебе кое-что рассказать?
— Чего тебе, Фил? Почему все доёбываются до меня? Я в порядке, мне эти разговорчики нахер не нужны…
— Нет, Гибс. Это касается не тебя, это касается меня. Все, после нескольких стаканов виски начинают выкладывать мне свои проблемы, и я все время их слушаю, как это обычно принято в других барах. Просто, иногда и мне хочется выговориться, ты послушаешь? — спросил меня Фил, и он выглядел очень серьезным.
— Валяй. — сказал я, отпивая с бутылки. Если честно, мне было не до «разговорчиков по душам», и я уже думал свалить оттуда и пойти напиться в другом баре, но если хочет, то пусть говорит. Я его даже слушать не буду, я уверен.
— У меня есть сын. — сказал Фил, и я чуть не захлебнулся
— Ты гонишь, мужик. Так рано белая горячка не наступает. — все знают, что у него нет сына, нет жены и нет семьи.
