— Крайне похвально! — возгласил ректор, вновь обретя почву под ногами. — Крайне! Прошу всех обратить внимание. Не секрет, что выпускники стараются любым способом остаться в столице или хотя бы поблизости от нее. Не секрет, что многие обзаводятся семьями, вступая в брак еще будучи студентами начальных курсов, лишь бы брак был заключен в столице, и их не отослали по распределению подальше от семьи. И эти постыдные уловки приводят к тому, что провинция задыхается от кадрового голода. В результате далеко от столицы по распределению попадают отнюдь не лучшие студенты, чтобы не высказаться яснее. Но выпускник Ленн Таани не отлынивает от своего долга. Напротив, он сам, по своей воле направляется в провинцию, хотя мог бы получить любое место в столице или ее окрестностях. Крайне похвально! Мье и лиа, прошу — аплодисменты мье Таани!
Аплодисменты получились нестройными и какими-то даже растерянными — но Ленну на это было в высшей степени наплевать.
— Мье Таани, хотите ли вы что-нибудь сказать в связи с вашим стран… простите, похвальным выбором?
— Только одно, — произнес Ленн. — Должен поставить университет в известность, что со мной поедет собака из охраны вивария.
Ректор устремил на Ленна неожиданно цепкий взгляд.
— Предварительная договоренность достигнута? - спросил он, и Ленн понял, что речь идет о согласии вовсе не начальника охраны, а самой собаки.
— Достигнута, — твердо ответил он.
— Тогда не вижу препятствий, — развел руками ректор. — Мье и лиа, пожелаем мье Таани счастливой дороги и удачной службы!
Снова аплодисменты. Ленн повернулся к залу лицом — и напоролся на тот самый взгляд, который сверлил его спину. Страшный взгляд. Магов учат видеть в глазах человека его внутреннего зверя. Из чьих-то глаз смотрит побитый щенок, из других — наглый котяра, покорная овца или хищный волк. Из этих глаз на Ленна смотрела змея. Огромная, черная, она приподнимала верхнюю часть туловища, раздувала капюшон, открывала пасть и шипела. Громко так шипела — прямо как бутылочка шипучки, с которой только что сняли крышечку.
Сняли.
И уронили.
Шипение напитка.
«Хочешь?»
Вкус малины на глупых губах.
Он не помнил, кто напоил его «молью». Никто не помнит и не может вспомнить сам. Но Найда помнила. И вернула ему это воспоминание. Не сейчас, раньше. Когда? Как? Неважно. Потом он ее спросит. Когда-нибудь. Важно то, что сейчас змеиный взгляд это воспоминание пробудил.
Как бы хорошо было не помнить! Но Ленн помнил. И знал, что он должен сделать — нравится ему это или нет.
Он поклонился, спустился со сцены, вышел из аулы и пристроился на подоконнике напротив двери. Долго ждать ему не придется.
Какое там долго — Ленн и с мыслями собраться толком не успел. Эльми Кинс, второй после Ленна Таани выпускник, вылетел из аулы в коридор так, словно его основательно пнули пониже спины. Он даже дверь за собой толком не прикрыл.
— Да ты издеваешься! — взвыл он перекошенным ртом.
Ленн от подобной наглости просто опешил.
— Нет, ну мне это нравится! — растерянно произнес он. — Травил меня «молью» ты — а издеваюсь я?
Эльми так и замер.
— Догадался? — прошипел он.
— Вспомнил, — коротко ответил Ленн.
— Так не бывает, — мотнул головой Эльми.
— А под «молью» экзамен сдать — так бывает?
— Это ты с профессором сговорился, — выдал Эльми.
А вот это уже не просто наглость. Это паскудство чистейшее. Честнее Бороды еще человека поискать надо. И Кинс смеет… смеет…
— А с тобой я сейчас тоже сговорился? — парировал Ленн.
Эльми вперил в него полный ненависти взгляд.
— Что же ты за выродок такой, что тебя и двойная доза «моли» не берет?!
Двойная?
— Кинс, ты в уме? — ахнул Ленн. — Двойная-то зачем?
— А чтобы наверняка. Чтобы не просто память отбить, а до полной бессознанки. Нервный срыв, обморок. Перезанимался. Бывает. Тебя — в лазарет. Пока дотащат, пока начнут разбираться с твоим обмороком — следа от «моли» не останется. Двойная доза распадается в крови с той же скоростью, что и обычная — помнишь фармакокинетику? Помнишь, заучка, а как же — чтоб ты да не помнил! И все путем. Тебе — академка до осени, мне — место первого выпускника.
— Академка мне не до осени, а в лучшем случае на год. А в худшем — я калека с ущербной магией. И не сказано, что в полном рассудке. Кинс, ты чем думал? Для чего это все? Ну далась тебе эта разница в три балла!
— А ты и правда не понимаешь… — неверяще выдохнул Эльми. — Ты ведь и правда не понимаешь..
— Так объясни дураку.
— Ты и правда дурак. — Будь ненависть камнем, на Ленна сейчас бы скала обвалилась, не меньше. — Первый выпускник имеет право выбирать место работы. Даже если его и нет в заявках. А в этом году освободилась вакансия четвертого придворного мага. Или ты так заучился, что даже не слышал?
Так все из-за этого? Из-за места при дворе можно подставить друга? Почти заведомо покалечить?
Друга ли?
Это Ленн думал, что они с Эльми друзья. А на деле оказалось, что довольно поманить сытной кормушкой — и где та дружба?