Тяжкая пустота на том месте, где раньше была дружба, покинула Ленна только в дилижансе, увозившем его и Найду в Памме. Да и то сказать — какая пустота устоит против даже самой простой безволшебной собаки? Догонит и в куски пустоту порвет. Что уж и говорить о Найде — умнице Найде с ее телепатией, менталистикой и некромантией, с научным складом ума и своеобразным чувством юмора! О Найде, понимавшей Ленна не просто с полуслова или даже с полумысли, что для телепата само собой разумеется, а еще раньше — по изменению запаха! Ленн теперь тоже так умел. Мысленное общение с собакой открывает мир запахов даже человеку. В результате он опроверг свои же собственные слова о том, что расчетчик заклинаний из него никакой. Он рассчитал отличное заклятие, позволяющее избирательно глушить восприятие нежеланных запахов — и для себя, и для Найды. В конце концов, некромантам постоянно приходится иметь дело с не самыми приятными ароматическими объектами. Тот же зомби не только выглядит ужасно, но и пахнет соответственно. Ленн с Найдой были от этих издержек профессии избавлены, и в беседе с покойниками могли проявлять не обычную для некромантов выдержку, а доброжелательность. Неудивительно, что с ними мертвые беседовали охотнее, чем с их коллегами. Вот и сейчас зомби не просто отвечал на вопросы, но приложил всяческое старание, припоминая столь нужные магу-следователю подробности. После чего Ленн от имени не только своего, но и Найды поблагодарил его за доблестное посмертное исполнение гражданского долга свидетеля, и они вдвоем вновь упокоили ублаготворенного зомби. Мутное дело об серийном убийце, начатое еще до приезда Ленна и Найды в Памме, было, наконец, закрыто. Можно было возвращаться в участок.
— Что, вот прямо сегодня? Найда, ты даже не шути так. Мало мне было протокола по допросу зомби? А мне же еще по нему отчет писать. А уже, считай, утро…
— Какое там! Да ладно, перекусим в едальне, в первый раз, что ли…
Едальней сотрудники полиции называли симпатичное заведение, приткнувшееся аккурат возле участка. Называли правильно. Это был не трактир и тем более не кабак, никоим образом не ресторан, не кафе и даже не буфет. Едальня, и все тут. Там можно было перекусить на месте или взять еду на вынос.
Обычно по утреннему времени едальня пустовала, тем более в такую рань. Но сегодня, похоже, не только у Ленна с Найдой выдалась рабочая ночь, после которой уже не успеваешь позавтракать дома. Народу было полным-полно. И именно туда ввалился новичок в необмятой еще форме с нашивками стажера. Сдобный, румяный. По виду — сынок внезапно разбогатевшего купчика, несколько ошалевший от новых возможностей.
И, разумеется, первым же делом его взгляд уперся в Ленна с Найдой.
Они сидели за одним из центральных столиков. Ленн целеустремленно уничтожал порцию макарон с сыром и грибами, Найда деликатно ела кашу с мясом.
— Слышь, парень, — возгласил новичок на всю едальню, — твоя псина что, из миски с пола жрать не приучена?
Он явно едва удержался, чтобы не добавить: «гы-гы-гы!»
Такое хамство требовало ответа, но первым успел не Ленн.
Найда ответила на самой широкой телепатической волне, чтобы ее слышали все — и всеобщий хохот был ей ответом. Найду и Ленна в отделе любили и уважали — и тут какой-то непонятный стажер позволяет себе…
Стажер выпучил глаза. Найда вывалила язык на сторону в откровенной ухмылке.
— Эт-то что… — заикаясь, выдавил стажер. — Эт-то… твоя собака — телепат?..
— Моя собака — некромант, — хладнокровно заявил Ленн. — А вот я — менталист. Хочешь, мозг вынесу? Почистить там, проветрить…
— Н-не н-н-надо… — кое-как выдавил совсем уже деморализованный стажер.
— Как скажешь, — пожал плечами Ленн. — Было бы предложено…
А спустя каких-то полчаса полицейский патологоанатом, присутствовавший в едальне при незабываемом выступлении стажера, укорял его: