— Когда я взял билет, меня накрыло. Какие ответы на вопросы — да я бы таблицу умножения в своей голове не нашел! И так уже чудо, что сумел из болота выбраться…
— Из болота, говорите? — переспросил профессор. — Любопытно. В ментале, надо полагать?
Ленн кивнул. Он больше не чувствовал себя несчастным, как минуту назад. Опустошенным — да. Но и только.
— И куда же вы выбрались из болота, позвольте спросить?
— На дорогу. Я пошел по ней… и там был камень. Такой… как на перекрестках в сказках бывает. Путеводный. И на нем был написан мой конспект. Моим почерком, с моей кляксой. Кто-то нашел его у меня в мозгах и показал мне. И я смог ответить. Мне дали мою отметку. Я не сам…
Горло снова перехватило. Но теперь это уже было неважно. Ведь главное сказано.
— Говорите, конспект был ваш?
— Да.
— Схема и таблицы — ваши?
— Да.
— В таком случае — зачем вы мне тут чушь несете, мье Таани? Не заставляйте меня разочаровываться в ваших умственных способностях.
Ленну показалось, что он ослышался.
— Мье Таани, я старый человек. Я преподаю раза в два с лишним дольше, чем вы на свете живете. Неужели вы думаете, что я мог не заметить, что моего студента опоили?
Мир перевернулся вверх тормашками, показал Ленну нос и язык и подмигнул. Ну, во всяком случае, так Ленну показалось.
— Я хотел прервать экзамен и отправить вас в лазарет. Избавить вас от непомерного усилия. Но вы предпочли его предпринять. Я решил не вмешиваться. Нельзя отнимать у человека победу. — Борода улыбнулся странной, совершенно незнакомой Ленну улыбкой — как равному. — Совершать невозможное полезно. Даже если его не удается совершить. Это все равно победа. Но вам удалось. Я ведь сказал, что вы сумели удивить меня и прыгнуть выше головы. Но я не сказал, что по моему предмету.
Ленн покраснел, аж щекам стало жарко.
— А что до вашего неведомого помощника… если у человека сломаны ноги и ему надо дойти до цели, тот, кто дал ему костыли, безусловно, помог ему. Но свой путь, пусть и на костылях, этот человек прошел сам.
— Вы хотите сказать, профессор… — вышептал Ленн.
— Я не ставлю незаслуженных оценок, мье Таани, — отрезал Борода. — И перестаньте терзать зачетку.
Он снова пристально посмотрел на Ленна и снова улыбнулся.
— Я рад, что не ошибся в вас, мье Таани. И мой вам совет — найдите вашего помощника.
— Вы… его знаете?
— Нет, — покачал головой Борода. — Хотя я знаю всех менталистов вашего курса. Никто из них не способен на такой фокус. От телепатии на уровне даже самого лучшего студента экзаменационные аудитории защищены. Так что полагаю, личность вашего помощника удивит нас обоих.
Давно уже профессор собрал билеты, распрощался и покинул аудиторию. А Ленн так и сидел за опустевшим экзаменационным столом и думал.
Вообще-то Борода прав: найти неведомого доброхота можно. У любого телепата, у любого менталиста есть свой почерк, свой стиль. Ментальный контакт опознается обычно раньше, чем собеседник назовет себя. Всех менталистов курса и всех преподавателей Ленн помнил наперечет. Телепатия профессора менталистики Энне Лауда оставляла по себе ощущение знобкого холодка — не то, чтобы неприятного, но основательного. Ментальный сигнал старосты курса Даннерта вообще вызывал чесотку в костях — будто стая комаров налетела и искусала скелет, бррр. Крепыш Майен разговаривал глубоким басом — но телепатически общался исключительно подростковым альтом, в минуты напряжения срываясь на дискант, и даже молчаливое его присутствие в голове оказывало себя легким, едва уловимым звоном. А после мысленного контакта с толстяком Найгом неизменно хотелось даже не есть, а жрать. Даже если ты только что отвалился от стола сытым под завязку. И так далее…
Но не было ни этих столь знакомых Ленну примет, ни прочего «и так далее». Ничего привычного, как есть ничего. Было только буйство запахов. Странная, ни на что не похожая структура мира, в которой открылась еще одна, прежде неведомая, незамечаемая грань. Да не просто открылась, а еще и оттеснила остальные. Запахи вели себя так, будто они тут главные. Таких менталистов Ленн не знал. Бред какой-то. И вообще — впору подумать, что по ту сторону мысленной связи сидит собака, не иначе. А что? Кому ж еще внюхиваться в окружающую действительность?
Что?!
Ментальный голос у Ленна в голове был странным. Глубокого залегания альт — то ли очень низкий женский голос, то ли высокий мужской, не разберешь. Непонятный тембр. Не говоря уже, собственно, о содержании телепатического послания.
— Ты… кто? — спросил Ленн почему-то вслух.
— Ничего себе шуточки…