– Более того, русские разрабатывают новый тяжёлый танк, "КВ-1". Он весит больше 40 тонн, тоже имеет широкие гусеницы, вооружён той же пушкой что и "Т-34". Только броня у него 75 мм! Вы понимаете? Если вдруг нашим "четвёркам" придётся воевать с ними, то их окурки ничего не смогут сделать с этим зверем. А ведь русские могут придумать что-то ещё более мощное! – горячо говорил Гюнтер, требовательно смотря на генералов. Если они его не поддержат то в будущем это может обернуться лишними потерями. – Да, пока эти машины "сырые". У них куча "детских болезней", Советы сами это признают. Но когда они всё доделают то смогут спокойно пускать их в бой. Наши танки не сумеют помешать им. Я хочу это предотвратить, понимаете?
В кабинете Гитлера повисла тишина. Генералы молчали, обдумывая новую информацию. Гюнтер чувствовал что его слова зацепили их и добавил:
– Поймите, у нас просто нет другого выхода! Если мы этого не сделаем, то сделают наши противники! И уже они, а не мы, будут властвовать на поле боя! Это неизбежно!
Гудериан посмотрел на Гитлера и спросил:
– Мой фюрер, а вы что думаете по этому поводу?
Тот встал из-за стола и снова, по своему обыкновению, стал разгуливать по кабинету, заложив руки за спину:
– Я согласен с оберштурмфюрером. Это наш долг перед германским народом, господа! Если есть возможность усилить наши войска и уменьшить потери, то мы просто обязаны ею воспользоваться! Наши женщины не простят нам если их мужья, сыновья, братья, отцы будут гибнуть из-за того что мы поскупились на хорошее вооружение! Наконец, германские инженеры самые лучшие в мире и мы не можем позволить чтобы другие страны выпускали технику сравнимую с нашей! Немцы всегда будут лучше других! Отныне и навсегда! – прокричал Гитлер снова входя в раж.
– Я вас понял, мой фюрер! – подал голос Роммель. – Разрешите ещё пару вопросов?
– Конечно, Эрвин! – ответил Гитлер, постепенно остывая.
– Густав, тут написано что ты предлагаешь в каждой танковой дивизии иметь несколько батарей зенитных самоходных установок на базе "четвёрок"? Но зачем? У нас всё равно будет превосходство в воздухе, к тому же в дивизиях по штату положены свои зенитные орудия! – спросил Роммель, с удивлением глядя на него.
– Эрвин… Дело в том что это всё пока! Предстоит война с Францией. Но есть ещё Англия, Америка, Россия. У двух последних стран гигантские людские ресурсы. И они не будут экономить на авиации. Особенно США. Когда они поймут что не смогут справиться с нами на земле, то бросят все силы на создание тысяч бомбардировщиков и штурмовиков. Те зенитки что сейчас есть в дивизиях, они не справятся! Пока их отцепят и развернут, пройдёт несколько минут, за это время вражеские штурмовики сделают налёт на колонну и подобьют несколько машин. Вдобавок, расчёты зениток уязвимы для ответного огня. Преимущество самоходных бронированных зениток в том что им, для открытия огня, нужно меньше минуты. Зенитчики будут защищены от пуль. Да и сами машины подвижны, могут менять позиции во время боя, в отличие от буксируемых. Если все такие зенитные танки оснастить четырёхствольными установками то налёт штурмовиков на любую нашу танковую, а потом и пехотную, дивизию закончится для противника серьёзными потерями. А наши, наоборот, уменьшит! – перевёл дух Гюнтер и посмотрел на графин с водой. В горле пересохло и хотелось промочить его, но он постеснялся.
– Что скажете, Гейнц? – обратился к своему спутнику Роммель. – В принципе, он дело говорит. Я бы не хотел терять свои танки от воздушных стервятников на марше. Думаю, вы тоже.
– Это верно, Эрвин… – согласился с ним Гудериан. – Что ж, если это усилит мощь наших "Панцерваффе" то я не против.
– Забыл сказать, эти машины могут, в крайнем случае, защищать танки от пехоты если те попытаются забросить на них мину или сжечь огнемётами… – добавил Гюнтер.
– Скажи, Густав, тут ты ещё отметил что нам нужен тяжёлый танк? Но какой? Ты представляешь себе его вид и характеристики? – спросил Гейнц, с любопытством глядя на Гюнтера. Роммель тоже посмотрел на него с интересом.
– Есть кое-какие мысли но пока ничего конкретного. Но уверен точно: это должна быть машина не менее 50 тонн, с хорошей бронёй не менее 10 см, причём не только спереди но и с бортов, иначе враг будет стараться бить их именно туда. Желательно, чтобы эта броня была под углом, как у русских. Широкие гусеницы и, конечно, мощное орудие. Не менее 8,8 см. А лучше ещё сильнее! – выразил Гюнтер свои соображения. Он так и не смог пока для себя решить какой именно танк взять для основу. У каждого из них были свои плюсы и минусы.
– Ого! – удивился Роммель. – А ты представляешь какая будет скорость у такой махины? Ведь для неё понадобится мощный двигатель, который займёт кучу места, а значит, ещё больше увеличит массу корпуса. Кроме того, не каждая такая машина сможет переправиться на другой берег если на реке окажется слабый мост. И это не говоря уже о том что наши железнодорожные платформы могут не выдержать их вес, следовательно, переброска на дальние расстояния будет невозможна.
