К тому же, она оказалась девственницей, готовой отдать ему самое большое своё сокровище. За это он тоже ей благодарен. И наконец, как вишенка на торте… Её признание в любви. Она смотрела на него так, что он буквально чувствовал её душу, то, о чём она хотела сказать, но пока стеснялась. А эти слова, которые она повторяла за ним: «Я твоя..» Его душа пела от радости, слыша это. Пусть сначала он и не планировал какие-то долгосрочные отношения с девушкой кроме секса, чтобы снять напряжение, но эта ночь заставила его переменить решение. Он ещё больше утвердился в мысли, что она теперь будет только его девушкой, её очаровательное тело, милое лицо, добрая улыбка и звонкий смех… Это всё только его! И любой мужчина, посягнув на его женщину, сильно пожалеет об этом. Естественно, Гюнтер не собирался расставаться с ней после одной ночи. Наоборот, теперь он постарается, чтобы таких ночей было как можно больше. Тем более, уверен, что и Лаура только обрадуется этому.
А какая она оказалась страстной! При воспоминаниях о некоторых ночных событиях, в которых инициатива принадлежала самой девушке, он почувствовал, что брюки постепенно начинают топорщиться и постарался выкинуть эти мысли из головы. Никуда не годится, если посетители увидят эсэсовца-охранника с бугром в брюках. А если увидят сослуживцы… то недели а то и месяцы ему обеспечены разные шуточки насчёт его размера и тесных штанов.
Своё отношение к девушке он пока ещё не определил. Несмотря на своё уже глубокое увлечение Лаурой, жениться на ней он по-прежнему не хотел, так как многие браки разваливались, не выдержав быта. Вот пожить гражданским браком… это было бы неплохо. Всё-таки, несмотря на своё чувство к девушке, он не хотел связывать себя узами Гименея.
Утром, когда он проснулся, Лауры уже не было. Рядом на стуле лежала его поглаженная и почищенная форма, а из кухни тянуло чем-то вкусным. Быстро умывшись и побрившись, он оделся, перекусил остатками вчерашнего пира и поспешил на службу, по пути купив своему командиру французский коньяк трёхлетней выдержки. На разводе тот похвалил его и намекнул, что и в следующий раз Гюнтер может рассчитывать на его понимание обстановки. Неудивительно, по сути ничего не сделать и получить за это бутылку коньяка!
Приятные мысли и воспоминания Гюнтера прервал адъютант Гитлера Гюнше. Он вышел из здания вместе гауптштурмфюрером Майером и ещё одним из караульных отдыхающей смены и подошёл к нему. Его начальник с непроницаемым лицом приказал ему сдать пост и следовать за Гюнше. Другой караульный заменил его и Гюнтер, невольно насторожившись и отбросив фривольные мысли, последовал за громилой-адъютантом. Подойдя к двери кабинета фюрера, он снова сдал оружие Гюнше и тот молча распахнул дверь. Гюнтер вошёл.
Фюрер, как и в прошлый раз сидел в кресле, читая «Фёлькишер Беобахтер». Он был один, хотя подсознательно Гюнтер ожидал увидеть в комнате и Еву. Однако он тут же выбросил это из головы и сосредоточился. Видимо, фюрер хочет сказать что-то важное, иначе его не стали бы снимать с поста посреди дня.
Как только Гюнше закрыл дверь, Гитлер отложил газету и воззрился на него. Он молча смотрел на него. Гюнтер, в свою очередь, стоял навытяжку, глядя поверх головы фюрера.
– Кое-что из ваших… пророчеств подтвердилось, оберштурмфюрер, – сразу перешёл к делу Гитлер. – Капитан «Блюхера» по приказу контр-адмирала Кумметца попытался сделать именно то, о чём вы меня предупреждали. К счастью, я принял меры, и это сохранило корабль и его экипаж. Есть подтверждения и в отношении некоторых… паршивых предателей! – тут голос Гитлера зазвенел от ярости, кулаки нервно сжались.
Гюнтер продолжал молчать. Его не спрашивали, поэтому он и не пытался заговорить сам. Но душа его пела. Ему поверили!!! Возможно, не до конца, но поверили! Благодаря Гюнтеру сотни солдат и моряков выжили и обязаны ему жизнью, хоть и не знают об этом. Предатели тоже теперь под пристальным вниманием гестапо и уже вряд ли смогут нанести ущерб Германии. Колесо истории, медленно, но верно начало слегка поворачивать в сторону от привычной Гюнтеру колеи. Да, возможно, «Блюхер» потом снова угодит в какую-нибудь передрягу и затонет, но он подарил куче людей, его соотечественников, жизнь. Уже одно это окупило его перенос сюда.
Он мысленно ликовал и не сразу заметил, что фюрер замолчал и вопросительно смотрит на него.
– Оберштурмфюрер, вы заснули? – озадаченно спросил Гитлер.
Гюнтеру показалось, что он ослышался.
– Простите, мой фюрер… я задумался над вашими словами о «Блюхере». И, ещё раз простите, но я унтерштурмфюрер. Вероятно, вы..
– Я прекрасно помню ваше новое звание, офицер! И если вы не расслышали, то повторяю – за ваши заслуги в безопасности Рейха я повышаю вас в звании. Теперь вы – оберштурмфюрер! Поздравляю! – Гитлер встал с кресла и, улыбаясь, смотрел на него.
Гюнтера снова охватила радость, теперь уже по личным мотивам. Как ни крути, награждение приятно, а уж когда оно заслуженно, то тем более.
– Хайль Гитлер!!! – гаркнул он, выбросил руку вверх.
