Некоторые из присутствующих даже стали что-то горячо нашептывать распорядителям банкета, стреляя глазами в разные стороны. Каждому хотелось выделиться, привлечь к себе внимание, произвести впечатление на пятерых женщин, в изящных ручках которых сосредоточились все плотские наслаждения, какие только можно было себе вообразить. Только вся эта суета, к сожалению, была абсолютно тщетной – четыре царицы продолжали весело болтать между собой, игнорируя весь остальной мир, а пятая вообще витала где-то в отдаленных уголках вселенной.
Смех затих, а с ним улеглась и суета. Вечеринка снова потекла своим чередом, но красавицы, восседающие на возвышении, этого даже не заметили – их занимал куда более интересный предмет, чем желания и восхищение окружающих.
– Кстати, насчет наказаний, – подняла палец Дамиана и выразительно посмотрела на величавую подругу. Фиолетовые глаза Галатеи блестели сильнее обычного, а тонкие ноздри едва заметно трепетали – верный признак того, что сердце холодной красавицы шатенки бьется куда быстрее обычного. – По-моему, второй клоун… как его там? Олаф? Ульрих? Не важно!.. Был куда смешнее напыщенного турка.
– Ха-ха-ха, – рассмеялась Галатея низким грудным смехом, мечтательно потрогав платиновое колье, которое спускалось между грудями в глубокий вырез ее декольте. – Дааа, маленький Тор был настроен серьезно. Но наши девочки быстро показали ему, кто здесь хозяин.
– Попка плохих мальчиков быстро лишается девственности… – поддержала разговор София, откусывая от сочного персика большой кусок. Влажная мякоть брызнула соком, и он тонкой струйкой побежал по подбородку и шее девушки. Сидящая рядом Ангелика одним змеиным движением скользнула к подруге. Горячий язычок стал собирать сладкие капли с ее кожи. Добравшись до рта Софии, блондинка приникла к нему губами в долгом страстном поцелуе. Из зала раздались бурные возгласы и аплодисменты.
– Давайте, царицы, потрахайтесь! – крикнул какой-то нетрезвый гуляка в полупрозрачной майке и тяжеленных байкерских ботинках. – Лесбиянки рулят!
В зале наступила тишина, если не считать музыки, которую продолжал играть ансамбль – им ведь никто не отдал приказа перестать. София и Ангелика медленно повернули головы в сторону крикуна и недобро улыбнулись. Татуированная, бритая наголо домина поднялась из кресла, разгладила красную латексную юбку и неспешно направилась в сторону мужлана в тяжелых ботинках. Высокие каблуки громко цокали при каждом шаге царицы, а юбка так плотно облегала ее попку, что сразу становилось понятно – трусиков София не носит. Алкоголь, видимо, сильно ударил хамоватому гостю в голову, потому что он плотоядно пялился на идущую к нему девушку и поминутно облизывался.
Толпа расступалась перед хозяйкой, будто морские волны перед великим волшебником, однако она продолжала идти не спеша и спокойно смотрела на истекающего слюной пьяного самца.
Когда она подошла вплотную, рядом с неудачником не было уже никого. Он стоял один посреди широкого круга – все остальные гости отшатнулись от него, как от прокаженного, – и только тупо оглядывался по сторонам. София была гораздо ниже «байкера», но каким-то непостижимым образом умудрялась смотреть на него сверху вниз. Ее серые глаза потемнели, приобрели металлический блеск, а холодный прищур делал их похожими на две блестящие пули, нацеленные прямо в голову несчастному невеже.
Дамиана подняла руку и громко щелкнула пальцами. Музыка тут же оборвалась и в зале повисло такое звенящее, тяжелое молчание, что, казалось, его можно резать ножом.
– Разве вас не ознакомили с правилами поведения, когда вы прибыли на остров? – нарочито спокойно и тихо сказала София. Ее голос был мягче бархата и одновременно сочился сладкой патокой… в которой глупой мухе суждено завязнуть насмерть.
«Байкер» ухмыльнулся, видимо, еще не осознав, что произошло, и, нетрезво качнувшись вперед, сказал:
– Я не запоминаю всякую ерунду, малышка. Может, сама покажешь мне, какие у вас тут правила?
Мокрые губы «байкера» растянулись в сальной ухмылке, и он уже поднял руку, чтобы дотронуться до царицы, когда его глаза округлились и полезли из орбит, а дыхание стало вырываться с болезненным хрипом.
– Конечно. Я обучу тебя всем правилам поведения, малыш. – София сделала особое ударение на последнем слове и нежно улыбнулась, приблизив свое лицо к сильно побледневшему лицу мужчины. Ее правая рука находилась у него между ног и с каждым словом сжималась все сильнее и сильнее. – Ты будешь меня умолять, чтобы я перестала, но, как говорят на нашем острове: «невоспитанных зверюшек нужно наказывать». И свое наказание ты заслужил сполна.
За спиной хрипящего от боли «байкера» появились два здоровенных раба и скрутили ему руки так, что в плечах захрустело. Царица убрала ладонь, демонстративно вытерла ее об юбку и спокойно сказала, не отводя глаз от бледного лица мужчины:
– Отведите его в четвертую комнату, разденьте и привяжите к станку. Я займусь его воспитанием после банкета… Или завтра с утра.
– Подождите! – выкрикнул «байкер» срывающимся голосом. – Я не хотел…
– Пока, малыш.
