Рабы отступили, забрав с собой вещи гостя, и он остался стоять голым на гладких камнях площадки. Море с яростным ожесточением билось о скалы и перехлестывало через стену, обдавая упругое тело грека солеными брызгами. Он стоял и не мог пошевелиться, словно какая-то неведомая сила пригвоздила его к месту. Он чувствовал, что нельзя, нельзя подходить к госпоже – она должна сама. Это ее право, ее власть, а ему остается только подчиняться.
И снова его коснулись чьи-то теплые пальцы – нижние в таких же кожаных комбинезонах, что и тот, который привел Стилетто сюда, принялись намазывать его тело какой-то пахучей мазью. Запах напоминал тот, что исходил от Зои, только сильнее и резче. От него сразу же закружилась голова, но ощущение быстро прошло. Зато все тело будто начало звенеть. Каждая мышца, каждая капля крови завибрировали в едином ритме. И к этому невероятному чувству легкости, свободы и силы примешивался острый зовущий запах. Стилетто точно знал, что сейчас ни одна женщина не смогла бы перед ним устоять.
Когда рабы закончили свою работу и отступили к дальней стене, сгрудившись кучкой смиренных овец, перед глазами мужчины снова оказалась рыжеволосая красавица Зоя. Она подошла к нему вплотную и запрокинула голову, заглядывая в глаза снизу вверх.
Стилетто с силой втянул воздух и прикипел взглядом к ее удивительному лику. Переплетающиеся линии и завитки разных цветов превращали его в невероятную маску.
– Кто ты? – тихо выдохнул мужчина и попытался обнять чудное создание, которое стояло так близко, что он чувствовал ее затвердевшие соски под тонкой тканью. – Царица? Жрица? Богиня?
Зоя резко отступила на шаг и пошла по кругу, обволакивая его вибрирующим звуком своего колдовского голоса:
– Мне не нужно твое тело, оно и так мое, и всегда было моим. Мне нужна твоя душа. Твой страх и твой крик.
Когда рыжая чародейка снова оказалась перед глазами Стилетто, кто-то надел на него сзади плотный тряпичный колпак и туго затянул завязки. Дышать выходило без труда, но видеть мужчина ничего не мог. В первое мгновение он испугался – уж слишком этот мешок на голове напоминал те, что надевали узникам перед казнью. Руки инстинктивно потянулись к завязкам, чтобы распутать их, вырваться. Но не успел Стилетто нащупать узел, как на его предплечья легли горячие маленькие ладони, и голос Зои тихо-тихо спросил:
– Ты мне веришь?
Страх моментально развеялся. Живое горячее дыхание девушки касалось уха, упругое тело прижималось к разгоряченной коже. Он чувствовал, как колотится ее сердце, как она возбуждена, как для нее важен ответ на заданный вопрос. Зоя получила над Стилетто необъяснимую, магическую власть, подчинила себе все его существо и одновременно дала силу влиять на ее мир, ее ожидания и стремления. Это было что-то новое, неизведанное и притягательное. Мужчина хотел насладиться этим нежданным могуществом сполна, а потому он мог ответить только:
– Да.
Зоя с большим облегчением выдохнула и снова спросила:
– Ты меня любишь?
– Да.
– Ты мне принадлежишь?
– Да.
– Тогда идем.
Она крепко взяла Стилетто за руку и повела за собой.
Они долго шли по каменистым осыпающимся тропинкам, которые круто поднимались вверх. Ветер временами срывался голодным псом и кусал обнаженное тело мужчины острыми клыками. Сзади шла толпа нижних, которые постоянно что-то бубнили и шептали, распевали непонятные молитвы или заклинания, а в дополнение к этому еще и кололи Стилетто в спину чем-то острым.
Однако Зоя не давала ему остановиться, как-то отреагировать или даже запротестовать. Она быстро шла впереди, ни на миг не выпуская руку своего подопечного. Как ни странно, не видя ничего, он ни разу не споткнулся, не ударился ни обо что и не съехал с тропы в какой-нибудь овраг или, вообще, с обрыва в море. Каждый шаг мужчине приходилось преодолевать ужас неизвестности. С детства он боялся темноты и высоты – и эти самые потаенные, самые запрятанные струнки зазвучали под тонкой ручкой Царицы в жуткой и восхитительной мелодии.
Чувства подводили его, начинало казаться, что сейчас он налетит на стену, больно ударится о какой-нибудь булыжник, свалится в расселину и разобьется насмерть. Страх и упрямство боролись внутри Стилетто с такой неистовой силой, что он почти не замечал ни обжигающе холодного ветра, ни уколов, которыми его награждали рабы, ни усталости от долгого подъема. Однако они не могли заглушить любопытство. И после очередного поворота, за которым ветер дул не так сильно, Стилетто спросил:
– Куда ты меня ведешь?
Впереди раздался мелодичный смех, переливающийся мелкими ледышками:
– Туда, куда ты спешишь всю жизнь – навстречу твоей смерти.
– Я не боюсь. – Хотя ужас разрывал его сердце.
Если она ждет, что он станет умолять о пощаде, унижаться и упрашивать, то госпожу ждет жестокое разочарование. Он достаточно в этой жизни просил, чтобы больше никогда этого не делать. Никто его не заставит…
Но Зоя сказала то, чего он совсем не ожидал:
– Ты и не должен бояться. Настоящая смерть и боль – это восторг узнавания.
