Надев капюшон и опустив на лицо прибор ночного видения, София превратилась в невидимую и при этом всевидящую ночную тень. На Стили ей были известны каждая тропка, каждый кипарис, каждый обломок скалы. Она бесшумно скользнула в не видимый со стороны проход между камней и легко побежала вверх по тропке, проложенной горными козами. План постов охраны и график перемещения патрулей София держала в голове, лишь изредка бросая взгляд на часы. Сливаясь во тьме со скалами, проходя через заросли кустарника, стремительно перебегая через открытые участки, она, оставаясь незамеченной, обошла один за другим все посты на южной и на восточной, самой протяженной, стороне острова и остановилась у входа в закрытую бухту. Но как ни старалась она найти нерадивого охранника, спавшего на посту, курившего или справляющего нужду, чтобы выплеснуть на него весь гнев и тревогу, все еще блуждающие на периферии ее сознания, ей не везло. Сколько она ни всматривалась через прибор ночного видения, ей попадалось лишь одно – часовые зорко следили за сушей и за морем, все дороги и тропинки контролировались, патрули и караулы сменялись с точностью до секунды, пограничные катера неусыпно обшаривали море вокруг лучами прожекторов.
София задумчиво присела на край камня, вглядываясь в темные неспокойные воды. Не отрывая взгляда от едва различимого горизонта, она пробормотала себе под нос:
– Колдовство… Это какое-то колдовство, так не может быть. Соберись! Соберись же! Ты воин! Ты знаешь, что этого не может быть, это просто странное воспоминание, фокусы, которые иногда выкидывает память. Это не может быть он, не может…
Она с силой ударила кулаком по камню. Чем сильнее она старалась отогнать от себя призраки прошлого, тем настырнее они проникали в ее бритую голову. И как назло, эта безлунная ночь и бурное море точно такое же, как десять лет назад…
Как десять лет назад, когда она, в ту пору молодой офицер греческого военно-морского флота, несла дежурство на палубе ракетного катера. Она всматривалась в утробно ревущие, могучие волны и с неспокойным сердцем ждала. Ждала своего соблазнителя, черноглазого, смешливого и уверенного в себе, словно фрегат, капитана. Он разбередил и измучил ее душу за последние недели, и теперь она ждала этой роковой встречи, словно спасительного прыжка в темную бездну. И этот прыжок состоялся. Она услышала сзади знакомые шаги, и его ладони легли на ее грудь, стянутую форменной рубашкой.
После этого дни и недели проносились мимо, словно в вихре. Их любовь была преступной, запрещенной уставом, и тем слаще и безумней был каждый их рискованный акт любви. Раз за разом они все больше теряли связь с реальностью, а вместе с ней и бдительность. Вера в собственную безнаказанность опьяняла их, делала безрассудными, поэтому, когда служба собственной безопасности разоблачила неуставную связь, позор, покрывший их офицерские мундиры, был полным и окончательным. Любовники были разжалованы и списаны на берег.
Последовавшая за этим депрессия окончательно развалила эти болезненно страстные отношения, и София, опустошенная и бесцельная, потерявшая разом и карьеру, и любимого человека, пустилась во все тяжкие, наверстывая молодость, проведенную на военных учениях и в тренировочных залах. Она искала утешение во всем, что могло спасти ее от всепоглощающей апатии – в неожиданных связях с мужчинами и женщинами, наркотиках, криминальных предприятиях, знакомствах с опасными людьми. Что угодно, лишь бы щекотало нервы, заставляло сердце биться, как удары дефибриллятора.
Это продолжалось, пока непредсказуемый ураган ее жизни закинул Софию на остров Миконос, где в полутемном подвале одного из ночных клубов, под приглушенное грохотание танцпола, проникающее сквозь бетонный потолок, она узнала, что такое Тема. Она сразу поняла, что нашла свое призвание, Тема давала ей власть, полную и абсолютную власть над людьми, власть и силу, о которой она раньше даже не мечтала. Вскоре ею заинтересовались Царицы, и София впервые увидела мрачный каменный клык острова Стили. Она сбрила свои волосы, оставив их в прошлом, как и всю свою прежнюю жизнь. Теперь она сидела на троне и повелевала жизнями своих верных рабов, готовых перегрызть друг другу глотки ради ее благосклонной улыбки.
Мужские лица, искаженные гримасами стыда и наслаждения, давно слились для нее в сплошной поток, но одно лицо она помнила прекрасно – того самого молодого парня, первого, кого она сломала, придя в Тему. Это с него все началось и с тех пор катилось вперед. Ей казалось, словно она поднимается все вверх, но на самом деле она стремительно падала все ниже и ниже, и теперь ей уже не выбраться… Но взгляд! Тот самый, ее первый, неужели он вернулся? Она не могла спутать этот взгляд! Но ведь это не может быть он! Или может?..
