И это оказалось самым мучительным. В голову лезли совершенно неуместные мысли об Ангелике, Зое и даже о Софии – после встречи с этой сумасшедшей садисткой у него до сих пор болело все тело, но эта боль странным образом возбуждала и наполняла желанием. Образы перемешивались и наскакивали друг на друга. Стилетто казалось, что он слышит женские голоса, кто-то окликает его, зовет. Несколько раз померещилось, что к нему прикасаются тонкие пальцы, и он вздрогнул. Ощущение ярко напомнило о таинственной встрече в коридоре, когда Стратос вел его к лысой психопатке. Незнакомка, которая намазала ему спину спасительным соком южного дерева, кто она? Ее запах – едва уловимый, почти заглушенный косметикой и одеждой – показался таким знакомым, словно отголосок далекого-далекого прошлого. Если сосредоточиться и постараться вспомнить, он узнает его, поймет, где слышал, от кого… Но попытки углубиться в собственные ощущения привели только к тому, что мысли превратились в жгучий коктейль из воспоминаний и вожделения. Они кружили и кружили, будто загнанные цирковые лошади. В порочный круг образов, мерцающих на грани полусна, вплелись черные глаза Дамианы, ее золотистая кожа, пышная грудь, которую хотелось сжимать и мять, пока надменная шлюха не начнет умолять о пощаде. Стройные ноги Галатеи, закушенные в порыве страсти губы и шелковистые каштановые волосы, разметавшиеся по плечам. Все пять прекрасных Цариц тянули к нему руки, предлагали свои горячие, влажные тела, кусали и хлестали его, требуя подчинения, и тут же бесстыдно раскидывались у ног, покорно предлагая себя без остатка. Нежная кожа Ангелики…
– Стоп! Стоп, хватит! – прошипел сквозь зубы Стилетто, треснув несколько раз кулаком о шершавый камень, за которым прятался. Резкая боль отрезвила, позволила отвлечься от похожих на болезненное наваждение фантазий. Сейчас не время.
Внизу слышался отчетливый плеск воды. Только это были не волны – в мерный шум прибоя вклинивались посторонние звуки. От острова сквозь ночь плыло что-то большое.
Стилетто приник к валуну и осторожно выглянул, пытаясь рассмотреть, что происходит внизу, на воде. Оказалось, что напрягать глаза не нужно – всю картину прекрасно освещали дрожащие языки пламени.
Поначалу видны были только бурлящие волны, и свет на них падал откуда-то с берега. Но через минуту-другую источник света приблизился, а тайный наблюдатель увидел тех, кто издавал тот самый плеск. Картина оказалась такой странной и неожиданной, что на мгновение Стилетто замер и даже забыл дышать.
Сначала появилась длинная шеренга пловцов, которые мерно взмахивали руками, рассекая волны. К каждому из них была привязана толстая веревка, которая уходила назад и крепилась к большой деревянной площадке, сколоченной из обтесанных бревен. Брусья плотно прилегали друг к другу, и вода между ними практически не проникала. В центре этого странного плота стояла бронзовая чаша-жертвенник, в которой ярко горел огонь. Языки пламени были почти белые, а дым, поднимавшийся над ними густым столбом, чернотой мог посоперничать с ночным мраком.
Вокруг жертвенника, спиной к нему, стояли все Пять Цариц. Стилетто узнал каждую из них по цвету волос, уложенных в замысловатые прически. А на гладко выбритой голове Софии красовалась закрытая корона, сплетенная из золотой проволоки и украшенная сотнями драгоценных камней. Все правительницы острова были наряжены в одинаковые снежно-белые туники, разрезанные по бокам до самой талии. Тяжелая ткань красивыми складками обтекала стройные фигуры, а тонкие позолоченные пояса перехватывали одеяния в талии. Девушки были похожи на богинь Древней Греции, внезапно сошедших с Олимпа. И хотя расстояние до плота было довольно большим, Стилетто смог рассмотреть торжественное, невозмутимое выражение, застывшее на их лицах. Это были не просто женщины, не просто повелительницы Царства Темной Любви – перед ним были жрицы, воплотившие в себе божественную сущность и готовые провести ритуал.
Посмотрев на остальных участников странного действа, бесстрашный грек внутренне сжался. У ног цариц на коленях стояли голые люди. Лица их были обращены к бортам плота, на глазах черные повязки, а руки связаны за спиной. Каждая из жриц держала «жертву» одной рукой, в другой же сжимала большой бронзовый серп. Завершали жуткую картину наряженные в черные хламиды «жрецы» – огромные накачанные атлеты с бритыми до блеска головами. Они стояли плотным внешним кругом, зорко следя за голыми пленниками и ожидая приказа от хозяек.
Пловцы продолжали тащить плот дальше в море, и Стилетто не мог отвести ошеломленного взгляда от застывшей на нем сцены. «Возможно, дальше ничего и не будет», – не веря самому себе, подумал он и тут же, словно в насмешку над его пустыми надеждами, Дамиана резко вскинула руку с серпом вверх. Над морем понесся ее глубокий сильный голос:
