В очередной раз черноволосая поймала себя на том, что брезгливо морщится, и сжала зубы. Надо отвлечься. Это всего лишь воображение… и нервное напряжение последних дней, которое по непонятной причине трясет всех пятерых Цариц. Что с нами происходит? Даже Галатея, снежная королева, и та похожа на пороховой бочонок, который вот-вот взорвется. Неужели на нее так влияют встречи с этим татуированным греком? Каждая из Цариц, которая с ним встречалась, преобразилась, словно этот… Стилетто (обычно Дамиана не называла сабов по имени, даже не запоминала их – зачем? Раб есть раб, какая разница, как его зовут? Но имя, которым представился этот странный мужчина, само собой всплыло в голове) обладает какой-то волшебной силой. В подобное сложно было поверить, и Первая Домина ни за что бы не поверила, если бы не наблюдала собственными глазами. Ангелика, Зоя, София и теперь Галатея… Она каждую знала до самых потаенных уголков их мыслей и чаяний, но никогда не смогла бы предположить, что какой-то человек, мужчина, добровольный раб, сможет повлиять на них так сильно. Это невозможно, но нельзя же не верить в то, что ты видишь собственными глазами. А глаза говорили Дамиане однозначно – у Стилетто есть какой-то секрет, который выбивает почву из-под ног непоколебимых Цариц. И это недопустимо! Но одновременно интригует, вызывает любопытство, влечет. Даже ее – первую из владычиц. Интерес такой сильный, что заглушает тревогу, казалось бы, куда более масштабную – будущее Острова.
Они с Галатеей много говорят об этом в последнее время, потому что цифры не лгут, а проблемы маленького королевства с каждым днем становятся серьезнее… Вот и сейчас Галатея идет впереди, и по напряженной прямой спине видно, что она обеспокоена.
– Что? – переспросила подругу Дамиана, когда поняла, что та уже несколько минут что-то говорит. Шатенка старалась не повышать голоса – в каменном колодце и так все звуки казались громче, – но легкая дрожь выдавала ее озабоченность.
Услышав вопрос, Галатея повернула голову и негодующе сверкнула сапфировыми глазами. Она набрала полную грудь воздуха, от чего топ на упругой груди сильно натянулся, и очень спокойно повторила:
– Я говорю, что в этом месяце у нас снова потери – двое давнишних меценатов отказались от наших услуг. И это уже не шутки, потому что ушли не мелкие сошки, а старые и влиятельные клиенты.
– Кто?
– Дон Карлос… Помнишь, невысокий такой латиноамериканец лет пятидесяти? Любит играть со школьницами и постоянно присылал подарки Зое, в надежде, что она позволит ему в ритуале стать ее личным рабом.
– Ааа, да-да. Он из Мексики, кажется.
– Именно… И он прислал позавчера извещение, что отказывается от подписки на наши услуги. Я попросила Зою связаться с ним, но безуспешно – этот паршивый латинос сунул голову в песок и не ответил.
– Плохо…
– Не просто плохо. Это уже начинает попахивать катастрофой. По-настоящему, Дамиана, понимаешь? Если на той неделе я тебе говорила, что беспокоиться не о чем, то теперь самое время начать что-то делать, потому что, в противном случае, мы очень скоро пойдем ко дну.
Галатея остановилась и, повернувшись к подруге, подняла фонарь. Свет упал на лицо Дамианы, и она непроизвольно сощурила глаза.
– Я знаю, что для тебя Стили очень много значит, – продолжала русоволосая царица, и ее фиолетовый взгляд настойчиво искал отклика, а тонкие ноздри точеного носа нервно трепетали. Снежная королева таяла на глазах и смотреть на это было тяжело. – Но и для меня он значит не меньше. Мы должны что-то придумать.
Дамиана погладила своего «верного визиря» по плечу:
– Отставить панику! – с деланой веселостью скомандовала она. – Я уверена, что ты сгущаешь краски. За несколько дней ситуация не могла стать настолько плохой, чтобы…
– Мухаммед тоже от нас отказался, – прервала ее Галатея и посмотрела так выразительно, что по спине Дамианы пробежал холодок.
Мухаммед был одним из руководителей правящей партии Сирии, а заодно и давнишним адептом Темы. Он ежегодно приезжал на Стили и проводил здесь по несколько недель. Частенько присылал сабов на воспитание, несколько раз просил Цариц об индивидуальных услугах. На острове его прекрасно знали – это был давний, любимый и очень ценный клиент. Самое важное, что «очень ценный» здесь можно было употреблять во всех смыслах. Сириец тратил огромные деньги на свои удовольствия и вносил немалую лепту в экономику царства Темной Любви. И вот он ушел… Да, это была огромная потеря. Куда большая, чем отказ Карлоса. Тот платил, конечно, много, но его вклад не мог идти ни в какое сравнение с суммами, приходившими от Мухаммеда.
