Очень хочется сказать, что я не виновата, что платформа сама сломалась, и техник потом её чинил. А Марат нарочно сделал всё, чтобы испортить моё выступление. Но вместо этого улыбаюсь, и чемпион машинально делает шаг назад, будто ожидает атаки.
Да, я могла бы поругаться с Ахматгариевым, всё ему высказать, устроить скандал, добиться извинений, но… Он сын Дамира! Человека, который обожает мою мамочку и старается сделать всё возможное, чтобы она была счастлива. У них свадьба, и все обиды стоит отложить. А лучше — найти точки соприкосновения и наладить более-менее нормальные отношения.
Первый шаг к примирению — это благодарность.
— Спасибо, — говорю с чувством. Молодой человек замирает, удивлённо глядя на меня. Улыбаюсь: — Я искренне благодарна за то, что ты не стушевался, вышел из положения и рассмешил гостей. И поздравление твоё мне понравилось!
— Нашла шута, — буркнул Марат и ушёл.
Я же пью воду и прихожу в себя. Собравшись с силами, решительно поднимаюсь, намереваясь провести остаток праздника так, чтобы все были довольны. И, — о, чудо! — до самого вечера всё идёт гладко. Потому что Марат сидит за столом и, не поднимая головы, двигает пальцами по планшету.
Давлю любопытство в зародыше и стараюсь не обращать на чемпиона внимания, что удаётся делать до самого вечера. Гости провожают молодожёнов к машине, на которой мама с отчимом отправляются в свадебное путешествие. Марат убирает планшет и чехол и поднимается из-за стола.
— Повеселитесь там, — обнимает отца, а потом отстраняется и протягивает руку. — Я присмотрю за квартирой. Дай ключи.
— Я её продал, чтобы Света погасила ипотеку, — отвечает Дамир и обращается к моей маме: — Дорогая, Марат может остаться? Сын никогда не признается, но у него серьёзная травма, из-за которой его отстранили от тренировок…
— Конечно-конечно! — торопится ответить мама и смотрит на меня. — Танечка, помоги ему устроиться.
— Хорошо, — скриплю я.
Травма? Серьёзная?! Внезапно вспоминая и тренировку Марата, которая поставила весь университет на уши, и как Ахматгариев нёс меня на руках. Не замечала, чтобы чемпион хромал или морщился от боли, но о таком не обманывают. Неужели, терпел боль? Зачем? Неужели, из гордости?
Позёр!
— Поживу в гостинице, — ледяным голосом заявляет Марат.
— Лучше я, — не остаюсь в долгу.
Посматриваем друг на друга с неприязнью. А мама обнимает меня за плечи и берёт за руку Марата.
— Зачем? Дом большой, всем места хватит.
Не в силах отказать ей, Ахматгариев тоже молчит, и молодожёны уезжают. Гости расходятся, Марат подхватывает планшет и уходит в дом, а я растерянно оглядываюсь, не зная, с чего начинать уборку.
— Таня! — слышу весёлый голос Лолы и оборачиваюсь, обрадованно машу подругам. — Мы пришли помочь. Что делать?
Ко мне возвращается хорошее настроение, и мы убираем стулья, посуду, двигаем столы. Лола щебечет о том, как студентки преследовали Марата, желая записаться на хэллоуинскую вечеринку, Дарья ехидно посмеивается, а я стараюсь не думать о том, что скоро все уйдут, и мы с Маратом останемся одни.
(Клинч — эпизод боя, когда оба спортсмена касаются друг друга как минимум 1 точкой на протяжении более 3 секунд)
Дом у нас не очень-то и большой, всего лишь гостиная на первом и две спальни на втором этаже. Одна из них моя, вторая мамина. Марат молча идёт во вторую, заходит и захлопывает за собой дверь. Я пожимаю плечами и ухожу к себе. Сажусь на кровать и смотрю в одну точку.
То и дело подкатывает паника, но убеждаю себя, что ничего особенного не происходит. Да, мы с Маратом одни в доме. И что с того?
— Не придушит же он меня во сне? — нервно посмеиваюсь и встаю с кровати.
Стягиваю с себя платье и бросаю в мусорную корзину. Вряд ли когда-нибудь надену его снова. Слишком много воспоминаний связано с этим куском ткани. Как смотрел Марат, иронизируя по поводу одежды. Как держал меня за…
— Стоп, — мотаю головой. — Надо принять душ.
И замираю в ужасе, ведь ванная комната ближе к маминой спальне, и в детстве я шлёпала туда в одном белье. Когда Дамир стал чаще приходить в гости, то купила себе большой халат. На всякий случай надевала его, покидая свою комнату, вдруг однажды столкнусь с мужчиной у двери в уборную.
Сейчас же закутываюсь в халат и крадусь к ванной на цыпочках. Понимаю, что это глупо, но ничего не могу с собой поделать. Сердце колотится, как сумасшедшее, и кажется, что вот-вот откроется дверь, и я увижу Марата.
Воображение рисует, что на нём лишь домашние шорты, и я могу любоваться мускулистым торсом. Молодой человек смотрит на меня, пронизывая тёмным взглядом, и говорит…
— Ты что делаешь?
Взвизгиваю от испуга, потому что голос раздаётся над ухом. Подскакиваю на месте, умудряясь развернуться в воздухе, и вижу Марата с чашкой в руке. На нём действительно домашние шорты, но вот полюбоваться торсом не могу из-за просторной футболки.
— Тыковка?
