Так мы и стоим, лицом к лицу, за моей спиной разбитая клеть из волшебных стеблей, за его – темный лес, пропахший смертью и болотом.
– Мне было шестнадцать, – начинает Принц. – Я воображал себя великим воином и спасителем и не мешкал ни секунды, когда выпал шанс сразить чудовище и вызволить принцессу. Но, кажется, все перепутал.
Я молчу. Каменеющая рука дрожит, раздражая проклятым перестуком.
– Может, если бы было время разобраться… Но ведьма встретила нас на пороге, и брат сразу же ее убил. Потом сорвал с ее шеи ключ и пошел на вершину башни, а я стоял, смотрел на тело молодой прекрасной женщины и с ужасом понимал, что что-то здесь не так. Тогда-то и появилась ты.
Я помню этот момент. Слишком отчетливо помню. Как бросилась сначала к маме, пытаясь исцелить ее рану, но только перепачкалась в крови. А потом перекинулась на Принца, застывшего столбом с кинжалом в вытянутой руке.
– До сих пор не уверен, был ли удар, или ты сама… – Он закрывает слепые глаза, трет лоб, ерошит волосы. – Но я вытащил тебя. Когда солдаты подожгли башню, я…
– Знаю.
Принц усмехается:
– Так странно… – Затем резко наклоняется и, вынув из-за голенища сапога кинжал, протягивает его мне. – Держи. Тот самый.
Я едва не отшатываюсь, но он находит мою левую руку, дергает на себя, силой сжимает пальцы на рукояти. Слишком простой, без узоров и каменьев, словно это охотничий нож простолюдина, а не оружие настоящего принца.
– Хочешь – ударь, – говорит он, и я чувствую, как по щекам бегут горячие слезы. – Пронзи, порежь. Сделай что угодно.
– Не буду.
– Я правда не против пасть от твоей руки. Особенно теперь, когда знаю твое имя.
Я замираю, пальцы на рукояти сводит судорогой.
– Да?
– Да. Она часто о тебе говорила.
Этого я тоже не ожидала и поэтому снова молчу.
– Судьба та еще шутница. Самая ужасная женщина в моей жизни носит имя нежнейшего колокольчика, а самая прекрасная – колючего куста.
– Замолчи.
– Когда брат лишал меня зрения, я вспоминал лишь твое лицо и думал, что заслужил это. И в нынешнем вечном мраке мне всюду видятся твои глаза, янтарные, как мед в солнечных лучах…
– Замолчи! – Я кричу.
По крайней мере, стараюсь. Но из горла вырывается лишь жалкий сип.
Мне не нужны его признания, не нужна его боль – своей предостаточно. И тьма его не нужна, потому что двум слепцам с этим делом точно не справиться. Мне нужен наглый, ехидный, несгибаемый Принц, которого не сломило даже предательство брата. Мне нужна опора, без которой мои ноги увязнут в болоте сомнений и страхов.
Мне нужен тот, кто убьет тебя, если я не смогу.
– Я по-прежнему Ведьма, – шепчу я, наконец выпуская рукоять из влажных пальцев.
Оружие падает и вонзается в землю между нами.
– Я по-прежнему Принц, – соглашается он с грустной улыбкой, и на миг мне кажется, что я только что погубила нечто важное.
Но затем над головой проносится уханье Кайо, и становится не до размышлений.
Всё же добрались.
– Мы здесь увязнем, – говорит Принц, погружая в трясину длинную палку.
Мы бредем уже очень долго, и Кайо вновь и вновь поднимается ввысь и показывает мне дорогу, но то, что сверху кажется проторенной тропой, внизу либо заросло непроходимым колючим кустарником, либо превратилось в болото.
Я тоже вооружена палкой, но все же иду второй. Следую за слепцом, ибо давно догадываюсь, что ему открыто гораздо больше, только с разговорами не лезу.
Пока.
Настанет и их черед.
– Дом впереди, буквально полверсты. – Я снова смотрю на топи глазами Кайо – после долгой разлуки ни ему, ни мне не хочется разрывать связь. – Даже меньше. Может, как-нибудь по кочкам?
– Ага, по кочкам, – передразнивает Принц. – Уверен, у половины из них есть зубы, а вторая половина – просто морок. Тут некуда наступать.
Проклятое место.
Я уже пыталась использоваться дар, и, в отличие от купола из стеблей, заросли легко поддаются тьме и свету, но вновь смыкают ряды за считаные мгновения – сделаешь шаг, и они проглотят тебя заживо. Второй дар, страшный и непрошеный, тоже оказался бесполезен – ни на что вокруг прикосновения моей каменеющей руки не действуют, только перепачкалась зря.
Ты как-то сказала: «Мертвое бессмертно». Похоже, именно в мир бессмертия мы и угодили. В мир, где на полусгнивших кувшинках вместо лягушек квакают их обглоданные скелеты.
– Опиши, что видишь, – просит Принц, и я в тысячный раз осматриваюсь в надежде заметить что-то новое, но лес все тот же.
