Но, прежде чем ответить, снова беру Принца за руку – ту самую, которой он вонзил в меня клинок. Ту самую, что дрожала, когда я смывала с нее грязь на обрыве у дома Волка. Я утешительно сжимаю мозолистые пальцы и признаюсь:
– Я сестра Королевы Олвитана.
На Принца словно перекидывается проклятье Каменной Девы – он становится до того неподвижным, что мне страшно поворачивать голову. И все же я должна.
Я смотрю на его побледневшее лицо, на бескровные губы, и ненавижу Деву все сильнее. Из горла рвется крик, что это не его вина. Я помню каждый миг нашей первой встречи и знаю, что Принц не мог поступить иначе, что все это не он, а ты… Но я молчу, потому что каменная тварь и так получила от нас слишком много.
– Что ж, похоже, обсуждений не будет, – разочарованно вздыхает она после затянувшейся паузы. – Жаль, но нас ведь ждет еще одна правда. Не так ли, Принц? Этот вопрос будет еще проще. Что ты прячешь за спиной?
Он не медлит, не размышляет, сразу же вытягивает перед собой позолоченную руку и говорит:
– Удачу горгобора.
Принцу, как и мне, не оставили выбора. Дева прекрасно знала оба ответа задолго до того, как мы открыли рты, и меня неимоверно злит эта игра.
– Хватит… – начинаю я, но она перебивает:
– Не говори того, что может превратить вас в прах за долю секунды до победы. Ведь тайн больше не осталось, верно? Лишь обмен. И в знак доброй воли я дозволяю тебе прямо сейчас сорвать яблоко и расплатиться со стариком.
– Я сорву, – вызывается Принц.
– Нет! – почти кричит Дева, отчего юное – слишком юное – лицо ее вновь трескается. – Нет, – повторяет она спокойнее. – Это
Она взмахом руки указывает на сад, раскинувшийся по обе стороны центральной аллеи, но я не спешу уходить, не желая бросать Принца одного.
– Иди, – усмехается он, но пальцы его, которые я никак не могу отпустить, все так же холодны и безвольны. – Иди, пару минут я продержусь.
Я медленно отступаю, пячусь. Шаг, еще шаг. А потом разворачиваюсь и бегу со всех ног. «Первое же дерево, первое, – думаю заполошно. – Пусть это будет хоть паданец, хоть недозрелый плод».
Хозяин ведь не уточнял и просил просто «яблоко из сада». Явно не для еды. Вряд ли здесь вообще растет хоть что-то съедобное.
Но деревья словно издеваются. На первом нет не то что яблок, а вообще ничего, кроме пары веточек мелких зеленых ягод. На втором красуются спелые персики и незнакомые мне плоды с тонкой прозрачной фиолетовой кожицей, под которой пульсируют ряды крупных зерен. Третье собрало в своих объятиях чуть ли не все существующие фрукты… кроме яблок.
Снова и снова я вглядываюсь в кроны и взбираюсь по шатким лестницам, что стоят у каждого ствола, но не нахожу искомого. А в животе тем временем беснуется сосущая пустота, отчего спускаться на землю, ничего не сорвав, с каждым разом становится все сложнее.
Ведь что может быть страшного в одной ягодке, в одном укусе… Хозяин наверняка меня просто стращал…
Мысль эта, навязчивая, неотступная, вскоре заполняет собой разум, не оставляя ни единого просвета. Я уже не поднимаюсь по лестницам – зачем они, когда внизу есть сплетенные из корней столы, полные угощений. И про глупые яблоки больше не думаю – и без них тут есть чем подкрепиться. Хрустальные вазы с персиками, плоские узорчатые блюда с дольками апельсинов…
К ним-то я и примеряюсь, когда меня саму кусают. Кусают больно, вогнав в шею мелкие острые клыки на всю длину и чуть придавив. Я вскрикиваю и едва инстинктивно не бью по месту укуса, чтобы избавиться от зубастой пакости, но вовремя останавливаю ладонь. Бруни выпускает изо рта мою окровавленную плоть и, ворчливо попискивая, отползает на край плеча.
– Мог бы просто дернуть за волосы, – говорю я, чувствуя, как проясняется в голове, и потираю рану. – Ладно, спаситель, ты же можешь сказать, где это проклятое яблоко?
Он задумчиво вертит головой, к чему-то прислушивается и, наконец, указывает в нужную сторону. Я иду туда, стараясь не смотреть на другие деревья и изо всех сил заглушая разрастающийся голод, но вот рука бруни опускается.
– Пришли? – Я смотрю вверх, и в густой листве этого дерева не видно ни одного плода, а лестницы рядом нет. – Что дальше?
Бруни закатывает глаза и изображает стук в дверь, молотя крошечным кулаком по воздуху.
Я стучу по стволу.
И через мгновение и правда вижу яблоко. Спелое, наливное, оно само спускается ко мне на изогнутой ветви и застывает перед лицом, мол, полюбуйся на меня, разве не такое чудо ты искала. Вот только мне не до самовлюбленных фруктов. Они и так меня чуть не зачаровали, а там Принц один на один с Каменной Девой, там наши друзья, плывущие в Олвитан, там ты…
Я протягиваю руку.
Яблоко на ощупь холоднее льда – кончики пальцев немеют. Но я все же срываю его, и это оказывается самым легким, что я делала в жизни. Ветвь тут же исчезает из виду, а я разглядываю блестящие алые бока и недоумеваю:
– Столько шума…
Бруни отзывается привычным писком.
