— Ты что, дар речи потеряла, принцесса? — с интересом поглядывая на меня, сказало это растрепанное чудо, так и не получившее хоть какую-то словесную реакцию на свое появление. И не поспоришь ведь: действительно потеряла! Особенно от созерцания зевающего кактуса. А еще было в этом его приходе ощущение дежавю, будто однажды он уже вламывался ко мне, невзирая на замки, и искры тогда тоже порхали над дверной ручкой, только голубые. — Я, наконец, выторговал для тебя браслеты, — сообщил Кир-Кули. — Нехило они мне, кстати, обошлись — сестренка свою выгоду не упустит, — пройдя в комнату, мужчина бесцеремонно уселся на кровать и, бросив поверх бело-золотого покрывала бархатную коробку, снова посмотрел на меня. Выразительно так посмотрел, ожидающе. — Будешь и дальше столбом стоять, айка, или откроешь уже крышку и проверишь, что внутри?
— Эм… конечно, — я неуверенно ему улыбнулась и покосилась на обтянутый голубым бархатом футляр, — Спасибо, — добавила, немного смутившись.
С одной стороны было приятно, что аше-ар, несмотря на все свои бесчисленные дела, нашел время заглянуть ко мне перед сном, с другой… тема браслетов праматери рода Кули по-прежнему настораживала. И вроде ничего в них особенного, если верить словам Лей: реликвия как реликвия, не более того, но мне все равно было страшно их надевать. Может, потому, что с помощью браслетов планировалось лишить меня вампирского голода? Моего главного проклятья и… главной же защиты. Я не желала пить энергию живых существа, это правда. С другой стороны именно данная способность была единственным оружием, с которым я научилась обращаться.
Футляр открыл сам аше-ар. На бархатной подушке в нем лежали два тонких браслета из похожего на серебро металла. Никаких драгоценных камней или вычурных орнаментов, лишь едва заметная вязь незнакомых рун на внутренней стороне украшений. И… никаких замков!
— А если они с руки соскользнут? — по-прежнему не решаясь прикоснуться к реликвии, спросила я.
Кир-Кули пожал плечами, схватил меня за локоть, подтянул ближе к себе и… к голубой коробке.
— Не примерив, не узнаем, — сказал, без труда преодолевая мое слабое сопротивление. — Айка, ты никак боишься? — даже не думая выпускать мою дрожащую руку из цепкой хватки своих белых пальцев, спросил он.
— Боюсь! — сказала, продолжая разглядывать браслеты. — Понимаю, что не смогу увидеть детей, пока не подавлю голод, который обязательно вернется и будет вынуждать меня если не убивать все живое вокруг, то, как минимум, калечить. Прекрасно понимаю! Но… это как последнее оружие отдать, веришь? Я ведь ничего, кроме как энергию пить, не умею. И если тот же дракон решит потом меня…
— Не решит, — перебил блондин, чуть поморщившись. — Он больше тебе ничего не сделает, — и белые пальцы на моем запястье сжались сильнее. — Никто не сделает, а если попробует, я лично оторву ему голову, — улыбка мужчины была странной, и мне почему-то подумалось, что он это вовсе не в переносном смысле сказал.
— Спасибо, конечно, за заботу, — я вздохнула, — но хотелось бы иметь возможность и самой постоять за себя. Ведь это Ий такой благородный попался, а могут быть и…
Сдавленный смешок аше-ара заставил нахмурится. И что я такого забавного, интересно, сказала?
— Ладно, айка, — его губы все еще подрагивали, стремясь растянуться в улыбку, но из глаз веселье уже ушло. — Давай мерить реликвию! Мне самому интересно посмотреть, как она работает. А то, знаешь, ни одного подходящего вампира за пару тысяч лет поблизости не пробегало, чтоб проверить браслеты в действии. А тут вдруг ты. Повезло, не иначе, — только когда этот белый лис подмигнул, до меня дошло, что это он так шутить изволит.
Хотела возмутиться и даже попыталась отодвинуться от весельчака, но была тут же крепко обнята и поцелована в висок, словно младшая сестренка. И было в этом его поступке что-то такое теплое, по-домашнему милое и уютное, что меня пробило на откровенность.
— Я боюсь, что не смогу их снять, — призналась шепотом. — Вдруг они такие же, — показала ему на тонкую металлическую спирать, обхватывающую запястье. Она, казалось, была впаяна в кожу. — Как убрать эту «красоту» без членовредительства, не имею ни малейшего понятия.
— Это языковой адаптер, его не надо убирать, во всяком случае, самостоятельно, — пояснил мужчина, проведя кончиком указательного пальца по линии странного браслета. Было немного щекотно и… как-то слишком приятно. Я снова смутилась, а Кир продолжил говорить: — С его помощью ты свободно общаешься на тайлаари. Хотя в моем арсенале есть «переводчики» с меньшей степенью вживления. Шелби… помнишь их? — мужчина прищурился, вглядываясь в мое лицо. Отрицательно мотнула головой и без особых на то причин смутилась еще больше. — Голубая «брошь», похожая на цветок с тонкими усиками, впивающимися в кожу. Ты носила ее здесь, — так же нежно, как несколько секунд назад гладим мне запястье, аше-ар коснулся места под ямочкой на моей шее. Я сглотнула, заворожено следя за его действиями. — Совсем не помнишь?
— Нет, — и почему у меня такой хриплый голос?
