«Дырку» в «заборе» эта хитрая лисица если не нашла, то сама проделала, а потом, окутав чарами «невидимости», утянула через нее и меня. Дальше была продолжительная пешая прогулка, короткая поездка на «снежинке» и… бесконечное блуждание среди заваленных товарами лотков городского рынка. У меня, если честно, глаза разбегались от обилия всевозможной продукции. Да еще это неприятное ощущение слежки нервировало. Поэтому почти все решения за меня принимала Лей, я же только кивала, соглашаясь, или отрицательно мотала головой, если что-то совсем уж не нравилось.
— Этот аромат тебе пойдет. Чуть горький и в то же время яркий, страстный. На-ка, — Лей-Кули протянула мне образец, я, вдохнув, пожала плечами. — И вот это масло для волос. Средства гигиены… и этот крем тоже, — продолжала распоряжаться блондинка. — А может… — она внимательно посмотрела на меня, — подстричь тебя, что думаешь, невеста?
За последние сутки я уже успела привыкнуть к тому, что все члены семьи Кули именно так меня теперь и называли. Лирэн произносила данное слово тем же тоном, как говорила «брат», «дочь», или, к примеру, «триора», обращаясь к троюродной кузине, живущей по соседству последние тридцать шесть лет. Неприятная, кстати, девица эта самая триора, ну да речь не о ней. В устах Лей «невеста» звучало немного иронично, но, тем не менее, по доброму. Дочь главы рода вообще хорошо ко мне относилась, как и я к ней, и моему новому статусу искренне радовалась. Кир же называл меня невестой не чаще, чем айкой или принцессой. Но каждый раз, когда он так ко мне обращался, мое сердце, вопреки нашему договору о некоторой… фиктивности помолвки, начинало биться чаще.
Именно из-за этой реакции на жениха, я и отказалась переехать к нему в шарту. Банально испугалась, что, если он проявит чуть больше настойчивости, я не смогу устоять против соблазна. Он мне нравился, очень сильно нравился. Его взгляды завораживали, легкие прикосновения обжигали, вызывая предательскую дрожь. Но память по-прежнему хранила какие-то тайны, и не узнав их, бросаться в чувственный омут с головой было страшно.
Кто знает, что за цели преследует этот мужчина, так искусно играющий роль заботливого друга и… самого обаятельного поклонника? Может, он просто хочет каким-то образом использовать мой вампирский дар. Не зря же так настаивал на соединяющим пару ритуале Эо.
А я… ну, а что я? Разбитое сердце куда сложнее лечить, нежели слегка треснутое. Так что при всех моих симпатиях к Кир-Кули, я старалась держаться от него на расстоянии и по возможности не оставаться наедине. Поэтому и таскала повсюду за собой племянницу жениха. Та, к слову, не возражала. Мы с ней успели сдружиться за столь короткий срок, и во многом этому посодействовала общая любовь к струнным инструментам и… к животным. Я обещала научить девушку играть на забранной из шарту Кира гитаре, а она меня на своей «лютне», которая правильно называлась гриррвэй.
Над своими кардарами Лей-Кули тряслась, как родная мамочка над горячо любимым потомством. Ко мне же ее подопечные относились с легкой настороженностью, но без агрессии. К Лирэн-Кули — спокойно. На остальных многозначительно порыкивали, и этого было достаточно, чтобы незваные визитеры поспешно ретировались. Забытую Ийзэбичи айку юная аше-ара тоже забрала в свой зверинец. Причем новую хозяйку зверек почему-то не грыз, как делал это с драконом. Меня пушистая мелочь тоже не кусала, более того: она позволяла себя гладить и чесать за длинным острым ушком, а еще айка любила спать, свернувшись клубком на моих коленях. Исходя из такой реакции, я предположила, что эта конкретная особь просто не любит мужчин. На что Лей-Кули только загадочно хмыкнула.
— Украшения нужны или нет? Третий раз спрашиваю! — вернул меня с небес на землю голос подруги.
— Украшения? — рассеянно моргнув, переспросила я.
