— Извини, мне, правда, жаль, — сказала, глядя на серебристые искорки в голубых глазах мужчины. Серебристо-голубых, словно озерная лазурь, покрытая зимней изморозью.
— Да ладно, сам виноват, — усмехнулся блондин. — В следующий раз запру тебя получше и без этой мелкой заразы с ш-ш-шилом в одном месте, — перешел на шипение он, и, решив сменить щекотливую тему, я спросила первое, что пришло в голову:
— А почему у тебя цвет силы не такой, как у сестры и племянницы? И глаза… Скоро как мои станут. Это как-то связано со мной или нет?
— Не знаю, — честно признался мужчина. — Ашенсэн считает, что серебро — это восьмой уровень силы для мага жизни. На данный момент, насколько мне известно, такая масть только у меня. А глаза, ты же знаешь, у аше-аров они являются прямым отражением цвета магии. Потому и серебро. У тебя же, — он, протянув руку, приподнял мое лицо за подбородок и задумчиво проговорил: — суть твоих внешних изменений мне вообще непонятна. Может, вампиры класса «Эр» все были блондинами с серебристой радужкой?
— Может, — выдохнула я, вцепившись в несчастный бокал.
А все потому, что Кир-Кули так и не убрал руки от моего лица. Более того, разглядывая меня на предмет повышенной серебристости, он чуть поглаживал большим пальцем по моей щеке. И от этой, казалось бы, невинной ласки, я пьянела сильнее, чем от его хваленого вина.
Не выдержав, прикрыла глаза и потерлась щекой об его руку, словно кошка, которая ластится к хозяину, и тут же получила порцию вожделенной ласки. Меня погладили по волосам, осторожно забирая другой рукой несчастный бокал из дрожащих пальцев. Заправили за ухо выбившуюся из косы прядь, и, придвинувшись ближе, поцеловали в макушку. А потом, пересадив меня с крыльца к себе на колени, аше-ар мягко обнял за талию и, коснувшись губами моего виска, прошептал:
— Чудо ты мое непослушное, — его дыхание приятно согревало кожу, шевеля серебристые завитки волос возле моего уха. Ум-м-м, хорошо-о-о… Но и волнительно ведь!
— Чудовище, — не в силах избавиться от глупой улыбки, поправила его я. И, расслабившись в таких сильных и надежных мужских руках, едва слышно мурлыкнула.
— Еще и с кошачьими повадками, — насмешливо фыркнул он.
— Не с кошачьими, а с айкиными, — напомнила я и демонстративно пощелкала своими новыми коготками. Мол, царапучая и кусачая, как истинная Селена.
— Кстати, об этом, — перехватив мои пальцы рукой, Кир-Кули осторожно потрогал серые ногти и уважительно присвистнул: — крепкие, острые, и очень похожие на те, что были у Ийзэбичи до потери когтя дракона. Как именно ты ими обзавелась?
Я напряглась и даже села ровнее, отстранившись от мужской груди, к которой так приятно было прижиматься. Про коготь дракона слышала от мужчин, но не так и много. Пока Карури изображал моего возлюбленного, он прятал это украшение под перчаткой, а потом я его просто выпила вместе с большей частью драконьей энергии жизни. Из чего все сделали вывод, что кристалл-симбиот, коим и являлся «коготь» в основе своей тоже состоял из энергии. Но то, что эта зараза ни с того ни с сего проявилась в моем теле — было полной неожиданностью. Причем в моем случае стальными ногти стали на обеих руках, а не на одной, как у Ийзэбичи.
— Многоликий меня головой об дверь ударил, — по-новому глядя на собственные ногти, сказала я. И тут же почувствовала, как напрягся мужчина, на коленях которого продолжала сидеть.
— Надо было все-таки убить гада, — не скрывая злости, проговорил аше-ар.
— Да не, он не специально, рефлексы сработали. Да и… было за что.
— За что же? — сквозь зубы, процедил блондин.
— А я ему чуть язык не откусила, когда мы целова… — без задней мысли начала отвечать я, и тут же запнулась, чувствуя, как сжимается его правая рука на моей талии, в то время, как левая крепче стиснула мои пальцы. — Кир, больно, — сказала, нахмурившись. Хватка ослабела, но мрачное выражение белого лица на добродушное меняться не спешило. — Между прочим, он был полной твоей копией, — добавила в свое оправдание, ибо непонятно почему начала чувствовать себя виноватой. Хотя… за что бы?!
— Хочешь сказать, что это ты как бы со мной в том подвале целовалась? — иронично уточнил он. — И как? Понравилось? — его губы улыбались, но я чувствовала, что мужчина раздражен.
— Совсем нет, — поморщившись, как от дольки лимона, призналась ему.
— Неужели я так плохо целуюсь? — с наигранным разочарованием вздохнул он.
— Ты — не знаю, а он… мерзко, — я снова скривилась, всем своим видом демонстрируя отвращение.
— Та-а-ак, — протянул аше-ар, выпуская из захвата мои руки, — придется восстанавливать загубленную репутацию, — он повернул мою голову, вынуждая смотреть на него.
— Т-ты… ты чего? — разволновалась я.
Близко! Слишком близко… и никакого вина не надо, чтоб за считанные секунды опьянеть и осмелеть. Я невольно облизала вмиг пересохшие губы. Кир-Кули шумно выдохнул и, подавшись вперед, прошептал прямо мне в уста:
— Целоваться будешь?
— А? — выдала я в лучших традициях пропавшего дара речи.
