Новая атака племянника напоминала фейерверк из искрящихся молний, и к магии они не имели никакого отношения. Парень так быстро и яростно наносил удары, что разрезающие воздух лезвия начали походить на сверкающие плети. Уклониться от них было просто невозможно. И белую кожу Кир-Кули вскоре украсили алые разводы. Я же, перестав на время дышать, услышала неприятный скрежет и звук лопнувшей плоти. И только спустя несколько секунд… несколько долгих и мучительных секунд отчаяния, поняла, что серьезно ранен не мой жених, а кресло, обивку которого я от волнения вспорола собственными ногтями.
Поединок же продолжался. И на этот раз Кир не стал пренебрегать оружием. Летели искры от скрещенных клинков, капли крови жутким узором ложились на белесую траву, развевались пряди длинных волос, движения мужчин смазывались, и оба противника словно становились единым целым. Это так напоминало недавнюю схватку с Многоликим и… абсолютно не соответствовало ей. Там была игра на публику, попытка гая покрасоваться. Тут же прямо в воздухе витало страстное желание племянника прикончить собственного дядю. Но, как же так?! Кули, мать их Кей за ногу! В голове сам собой всплыл образ девушки из сна. Вот одно слово… Отчаянные!
Ждать, пока эти больные на всю голову родственники друг друга покалечат, я не стала. Прикрыла глаза и раскинула в стороны теневые щупальца, пытаясь пробиться сквозь стены «живого» дома и дотянуться до аше-аров. Ломая щит Многоликого несколько часов назад, я как ни странно неплохо насытилась, и обычной вампирской жажды, которая бывала при снятии браслетов, сейчас не испытывала. И, несмотря на то, что энергия шарту все же привлекала мою хищную сущность, я старалась не навредить «живому» дому.
У меня почти получилось дотянуться до светящихся силуэтов, которые я прекрасно «видела» сейчас даже сквозь мерцающие стены шарту, как вдруг на плечо опустилась чья-то холодная рука. Подпрыгнув в кресле от испуга, я резко обернулась и… встретилась взглядом с главой рода психов, на которой висел нехилый такой пласт защитных чар. М-да… эту так просто в спячку не отправишь. Пока я щиты ее ломаю, она сама меня в морг со свернутой шеей отправит.
— И что это ты собралась сделать, невеста? — вздернув серую, как у брата, бровь, полюбопытствовала женщина.
Я открыла рот, закрыла, потом снова открыла и выдала то, что говорить вовсе и не собиралась:
— А как вы сюда попали?!
— Шарту Кира впустил, — чуть улыбнувшись, ответила гостья.
— Но почему вы тут, а не… — я мотнула головой в сторону стены, на которой транслировался прямой эфир с улицы.
— Потому что там разберутся и без меня, — тоже посмотрев на экран, сказала аше-ара, а, немного помолчав, добавила: — И без тебя тоже, невеста.
— Но это же может закончиться убийством, — пробормотала я растеряно. — А мне ведь ничего не стоит обессилить их и отправить в спячку.
— Девочка, — Лирэн-Кули как-то странно на меня посмотрела прежде, чем продолжить, — я, конечно, понимаю, что ты очень сильна и все такое… Но помогать своему мужчине, когда ему твоя помощь не требуется, это по меньшей мере оскорбительно.
— Моему мужчине? — еще больше растерялась я. — Но… я хотела… Мий-Кули… он…
— О, бездна! — на этот раз глава рода Кули откровенно расхохоталась. — Это ты сына моего спасать надумала, что ли? А что Кир может проиграть, даже мысли не допускаешь? — я неуверенно кивнула, и она, утирая выступившие от смеха слезы, сказала: — Добрая ты душа, сейлин. Такие долго не живут, — и, видя мой испуг, сменила тему: — Мои дети немного отбились от рук, посчитав себя взрослыми и самостоятельными. Они оба заслуживают урока. И, если для Лей это домашний арест, то для Мия, — женщина обошла кресло и, сев на широкий подлокотник, уставилась в «экран», — для него этим уроком будет хорошая взбучка от Кир-Кули.
— И вам его ни чуточки не жаль? — осторожно спросила я, думая о том, что своего ребенка ТАК воспитывать точно не позволю.
— Жизнь — штука жестокая. А Мий… он сам бросил вызов, — пожала плечами мать мальчишки. — Сам теперь и получает.
Парню и, правда, было туго. Дядя, перестав играть с ним, как кот с агрессивно-настроенным мышонком, превратил одежду племянника в несколько коротких тряпочек, добавил пару глубоких порезов на его белом теле, выбил один из ножей и, завалив парня на землю лицом вниз, уселся сверху. Руку зло сопящего соперника, в которой тот сжимал второй клинок, Кир крепко прижал к земле коленом, вырвал оружие из неестественно выгнувшихся пальцев и, откинув его подальше, загнул обе конечности Мий-Кули за спину.
Судя по характерному хрусту, без переломов не обошлось. К гордости парня скажу, тот только поморщился и зубами скрипнул, ничем больше не выдав собственную боль. Я невольно покосилась на его мать, но та безмятежно улыбалась, глядя это страшное «кино». Мне же было сильно не по себе. Кир тем временем, схватив племянника за волосы, оттянул его голову назад, приставил к шее свой испачканный кровью кинжал и, заглянув в его злющие глаза, заговорил:
