Я снова хохочу, представив Боба в шляпе. Я бы добавила еще красные подтяжки.
Приятно шутить на эту тему. Наши разговоры о работе Боба и выборе между Велмонтом и Кортлендом были напряженными и тяжелыми и пока так ни к чему и не привели. По крайней мере теперь Боб согласился и активно ищет работу в Вермонте. Но он разборчив. Если он не отыскал ничего подходящего в Бостоне, то с каждым уходящим днем у меня все меньше веры, что он найдет что-то приемлемое для себя здесь.
Мы въезжаем на дорожку к нашему дому, и Боб, не выключая двигатель, помогает мне выйти из машины.
— Доберешься отсюда? — спрашивает он, вручая мне ходунки.
— Да, все хорошо. Привезешь мне немножко помадки?
— Считай, сделано. Я подожду, чтобы знать, что ты точно вошла.
Я прохожу по засыпанной гравием дорожке к переднему крыльцу, отпускаю ходунки, поворачиваю ручку и толкаю дверь. Потом поворачиваюсь и машу на прощание, пока Боб выезжает с дорожки. Я выздоравливаю, все увереннее стою без опоры на ходунки или что-то другое, и это восхитительно — хотя бы несколько успешных секунд ощущать под собой обе ноги.
Проходя через прихожую, слышу высокий свистящий звук. Он похож на свисток одного из Линусовых паровозиков на батарейках, но сын должен предаваться трехчасовому дневному сну. Не надо ему сейчас играть с паровозиками.
— Мама? — зову я, но не слишком громко — на случай, если ребенок все же спит, как должен.
Я прохожу в гостиную. Мама спит на диване. Линус, наверное, наверху, в своей кроватке. Хорошо. Но свистящий звук здесь громче, и он не прекращается. Может, заело кнопку электропаровозика? Я оглядываю гостиную, но не вижу ни одного. В комнате пусто, и все игрушки Линуса убраны. Я проверяю телевизор — он выключен.
Я ковыляю к коробке с игрушками и слушаю. Свист, похоже, идет не оттуда. Я снова прислушиваюсь, пытаясь определить источник звука, и не могу его вычислить. Мне скорее любопытно, что это за чертовщина, чем тревожно или неприятно. Звук не такой уж громкий, чтобы побеспокоить Линуса или маму, и я уверена, что не услышала бы его из спальни. Но что это?
Я переставляю ходунки, шагаю и подтягиваю ногу, добираюсь до кухни и прислушиваюсь. Звук явно идет отсюда. Я открываю и закрываю холодильник — нет, не он. Оглядываю пол, стол и стойку в поисках паровозика. Везде пусто: никаких паровозиков, никаких электронных игрушек, никаких телефонов и айподов.
Смотрю на плиту — ничего. Потом вспоминаю «посмотреть влево» и вижу чайник, стоящий на ярко-красной горелке; из его носика валит пар. Я снова смотрю на стойку, на этот раз помня про «смотреть влево», и замечаю пустую мамину кружку, из которой свисает веревочка с бумажным квадратиком от чайного пакета.
Мое сердце уходит в пятки, кожа становится влажной и липкой. Я поворачиваю выключатель и сдвигаю чайник вправо. Свист прекращается.
Я ковыляю обратно в гостиную. Прислушиваюсь — все тихо. Я сажусь на край дивана рядом с мамой и еще до того, как беру ее за руку, понимаю, что она не спит.
Мы продали наш дом в Велмонте и переехали в Кортленд в июне, после того как у Чарли и Люси закончился учебный год. Боб взял отпуск на все лето, Чарли и Люси проводили утро в лагере Христианской ассоциации молодежи, все дети играли во дворе или купались в озере Виллоуби почти каждый день, а я училась плавать на каяке на том же озере по летней восстановительной программе САИНА. Хотя мама и планировала провести лето в собственном доме на Кейп-Коде, мне все еще казалось странным жить без нее. Я по-прежнему ждала, что она войдет в переднюю дверь со свежим «Пипл» для меня и я услышу ее смех. И все еще жду. Я воображала, как мы с Бобом и детьми пару раз съездим к ней летом, представляла, как мы будем с ней проводить время на пляже, есть свежие помидоры с огорода, встречаться с ее подружками из «Красных шляп». И как мы будем разговаривать с ней по скайпу, когда уедем с Кейп-Кода.
Сейчас первая неделя ноября, облетели почти все листья, кончился и велосезон. Не меньше месяца осталось до того, как на горе выпадет достаточно снега. Это сонный месяц в городке, и так дремлющем весь год, но мне все равно. Мы с Бобом сидим за нашим любимым столом перед камином в «Кеске». Нам не нужно делать предварительный заказ, нет никаких проблем найти парковку прямо перед рестораном, и не приходится ждать, когда любимый столик освободится. Мы здесь единственные посетители — возможно, потому, что еще слишком рано, но сегодня вечером заведение в любом случае не будет забито до отказа.
Боб толкает через стол маленькую белую коробочку.
— Что это? — спрашиваю я. К этой дате я не ждала подарков.
— Открой, — отвечает он.
