После того как я вернулась домой, Хайди звонила узнать, как мои дела, по меньшей мере раз в неделю. К тому же она к нам часто забегала, обычно подвозила Чарли после баскетбола. Но при ее рабочем графике и моих отъездах в Вермонт в каждые выходные и школьные каникулы мы не находили времени для назначенного нами свидания до сих пор — почти до конца марта.
— Мне очень нравится твой дом, — говорит она, оглядывая гостиную.
— Спасибо.
— Не могу поверить, что вы уедете отсюда.
— Да, если все получится, это будет большой переменой.
— Расскажи мне про вакансию.
— Это директор по развитию в САИНА. Я буду отвечать за создание и разработку стратегий привлечения средств, то есть находить бизнес-спонсоров и благотворителей, регулировать отношения, чтобы помогать продвигать программу на рынке, писать заявки на гранты. Это двадцать часов в неделю, и минимум половину времени я могу работать из дома.
— Похоже, для тебя — идеальная работа.
— Так и есть. Все деловые навыки и умения, которые я приобрела в Гарварде и «Беркли», позволят мне делать эту работу хорошо. А инвалидность дает мне сочувствие и опыт человека, получившего пользу от САИНА, чтобы работать увлеченно. Я буду вносить необходимый вклад в важную организацию, в которую верю. И занятость идеальная.
— А что насчет Боба? Сможет ли он тоже работать на САИНА? — спрашивает Хайди.
— Нет-нет. Эта организация в основном волонтерская. И он все равно хочет чего-нибудь другого.
Хайди смотрит на часы — бывшие мои часы. Они на ней прекрасно смотрятся.
— Где Боб? — спрашивает она, поняв, что время позднее.
Дети и мама уже в постелях.
— Все еще на работе.
— Ого, так поздно!
— Да.
Я не вдаюсь в подробности. Хотя для Боба вполне типично задерживаться допоздна каждый вечер, когда ему нужно поработать, эти конкретные задержки начались примерно тогда же, когда я отказалась от работы в «Беркли», и это слишком точно для совпадения. Возможно, Боб работает лишние часы, утверждая, что он, наш единственный добытчик, не сдался, или на него так сильно давит стремление помочь своей хилой компании прожить еще один день… Но я думаю, что он просто избегает меня и мое предложение поискать вакансию в Вермонте.
— И когда ты поедешь?
— Ну, САИНА нужен ответ как можно скорее, но начинать раньше осени мне не надо. Так что кое-какое время у нас есть.
— Что же ты собираешься им ответить?
— Я хочу ответить им «да», но не могу, пока Боб не уверен, что тоже найдет себе там работу. Посмотрим. Если не получится, то я уверена, что смогу найти что-нибудь и здесь, — говорю я, совершенно в этом не уверенная.
— А как твоя мама? Она поедет с тобой?
— Она собирается на лето домой, на Кейп-Код, но вернется к нам после Дня труда.
— Что она думает по поводу переезда в Вермонт?
— Ей там очень нравится. Гораздо больше, чем здесь.
— А кто тебе будет помогать летом?
— Если мы уедем в Вермонт, то племянница Майка Грина вернется из колледжа на лето и ей будет нужна работа на неполный день. Она много лет работала няней и учится на медсестру. Майк считает, что мы и дети прекрасно с ней поладим. А если останемся здесь, то в мае из Нью-Йорка приедет Эбби; она говорит, что летом может поработать у нас.
— Похоже, у тебя уже все готово, кроме Боба.
— Ага.
Все, кроме Боба.
Сейчас последние выходные марта, и хотя большая часть страны уже радуется началу весны, в Кортленде проходит ежегодный фестиваль Вечной зимы. Боб, Чарли, Люси и я только что покончили с обедом в столовой главного здания базы, после того как провели на склонах все утро. Мама с Линусом были на празднике, а теперь и Боб с детьми хотят пойти туда, но я чувствую себя слишком уставшей. Мы решаем, что Боб забросит меня домой поспать, а сам поедет с детьми на фестиваль.
Фестиваль — это мероприятие на целую неделю, типичное развлечение для маленьких городков Вермонта, большая семейная потеха. Там и конкурсы снеговиков, и костры, и печеные на костре сладости, и горячее какао и мороженое, и катание на коньках по озеру, и лыжные гонки по бездорожью, и живая музыка. Все местные продают на праздничной ярмарке свои товары: кленовый сироп, помадку, варенье, сыр, лоскутные одеяла, рисунки, скульптуры.
Мы сидим в машине, и я зачитываю вслух фестивальную брошюру, чтобы дети загорелись.
— О-о-о, у них сегодня гонки на собаках!
— Может, из меня получится профессиональный погонщик собак? — предполагает Боб.
— Да! — вопят Чарли и Люси.
— И зимняя рыбалка, — читаю я, пытаясь остаться в теме фестиваля.
— Я могу ловить рыбу на замерзшем озере, — говорит Боб.
— Да! — одобряют Чарли и Люси.
— Или я могу завести во дворе коров и делать мороженое!
— Да! — вопят дети и хихикают.
Я тоже смеюсь, но только потому, что не могу отделаться от представленной картины: Боб в рубашке с закатанными рукавами пытается подоить корову.
— И у меня будет свой грузовичок для мороженого, и я буду настоящим мороженщиком!
— Да! — кричат они.
— Давай, папа! — убеждает Люси.
— Да, будь мороженщиком! — поддерживает Чарли.
— Все голоса за, детка. Я новый вермонтский мороженщик. Мне теперь нужен белый грузовик и шляпа.
