Странно, что секунду назад я не могла его увидеть. Может быть, авария повлияла на мое зрение? Может, Боб стоял слишком далеко сзади? Доктор Квон поправляет мою кровать, так что теперь я сижу прямо.
— Сара, сосредоточьтесь на моем носу и говорите, когда вы видите палец.
Он держит указательный палец рядом с моим ухом.
— Я его вижу.
— А сейчас?
— Да.
— Сейчас?
— Нет.
— А сейчас?
— Нет.
— Она ослепла? — спрашивает Боб.
Конечно же, я не ослепла. Что за идиотский вопрос? Доктор Квон светит мне в глаза фонариком. Я вглядываюсь в его кофейные глаза, а он изучает что-то в моих.
— Следите за фонариком. Хорошо. Нет, области мозга, отвечающие за зрение, не были повреждены, и ее глаза выглядят прекрасно.
Он вытаскивает из планшета лист бумаги, кладет на мой обеденный столик, поворачивает его ко мне и дает мне ручку. По всему листу разбросаны прописные и строчные буквы.
— Сара, можете обвести мне все «А»?
Я это делаю.
— Вы уверены, что нашли все? — спрашивает доктор Квон.
Я проверяю свою работу:
— Да.
Он достает еще один лист.
— Можете нарисовать вертикальную черту по центру каждой из этих горизонтальных линий?
Я делю девять линий пополам. Смотрю на доктора, готовая решить очередную головоломку.
— Готово? Ладно, давайте уберем столик. Можете вытянуть обе руки перед собой, ладонями вверх?
Я делаю это.
— Вы подняли обе руки?
— Да.
— Она парализована? — спрашивает Боб.
Что за дурацкий вопрос опять? Он что, не видит, как я двигаюсь?
Доктор Квон простукивает мою руку и ногу маленьким резиновым молоточком.
— Нет, слева она немного слабее, но это должно пройти со временем после реабилитации. У нее синдром игнорирования левой стороны. У пациентов с поврежденным правым полушарием такое встречается довольно часто, обычно после кровоизлияния или инсульта. Ее мозг не обращает внимания на все, что находится слева от нее. Лево для нее не существует.
— Как это не существует? — удивляется Боб.
— Вот так. Она не будет замечать вас, пока вы стоите слева от нее, не тронет еду на левой стороне тарелки и может даже не верить, что левая рука и нога принадлежат ей.
— Потому что лево для нее не существует? — переспрашивает Боб.
— Именно так, да.
— Это выправится? — спрашивает Боб.
— Может, да, а может, и нет. У некоторых пациентов симптомы рассасываются в первые несколько недель, когда проходит воспаление и мозг исцеляется. Но у некоторых такое состояние сохраняется, и лучшее, что можно сделать — научиться с ним жить.
— Без левой стороны, — уточняет Боб.
— Да.
— Она, кажется, даже не замечает, что ее нет, — говорит Боб.
— Да, это верно для большинства пациентов в острой фазе сразу после травмы. Она по большей части не осознает того, что чего-то не воспринимает. Не замечает, что у всего отсутствует левая сторона. Для нее все на месте и все нормально.
Я, может, и не осознаю, что чего-то не воспринимаю, но доктор Квон и Боб, похоже, не осознают, что я все-таки здесь.
— Ты знаешь, что у тебя есть левая рука? — спрашивает меня Боб.
— Конечно же, я знаю, что у меня есть левая рука, — отвечаю я, обескураженная нелепым вопросом.
Но потом я обдумываю этот нелепый вопрос. Где моя левая рука? Понятия не имею. О господи, где моя левая рука? А как насчет левой ноги? Ее тоже нет. Я шевелю пальцами правой ноги. Пытаюсь послать такой же приказ левой ноге, но мой мозг возвращает его с пометкой «Извините, такого адреса не существует».
— Боб, я знаю, что у меня есть левая рука, но не представляю, где она.
Я в больнице уже почти две недели. Меня перевели из реанимации в отделение неврологии, где я в последние пару дней работаю любимой морской свинкой доктора Квона. Он хочет побольше узнать о синдроме игнорирования, прежде чем меня отправят на реабилитацию. Доктор Квон говорит, что это состояние не так уж изучено, и эта новость кажется мне более чем удручающей. Но может быть, он откроет на моем примере что-нибудь такое, что продвинет клиническое понимание синдрома игнорирования вперед. И может быть, это мне поможет. Я рада сотрудничеству, потому что изучение моего состояния подразумевает только вопросы, головоломки, ручку и бумагу, а не уколы, анализы крови и томограммы мозга. И все это занимает довольно много времени, которое иначе мне было бы нечем заполнить, кроме навязчивого беспокойства по поводу работы, тоски по Бобу и детям и разглядывания люминесцентной лампы и облупившейся краски на потолке. Так что мы с доктором Квоном проводим время с пользой и удовольствием.
