Ты права. Дыши. Сосредоточься. Дыши. Кого я дурачу? Я страшно далека от выздоровления. Здоровье — крошечная деревушка, затерянная где-то в амазонской сельве, не указанная ни на одной карте. Удачно тебе туда добраться, да хоть куда-нибудь добраться. Пока я даже не могу ходить. Линус ходит лучше, чем я. Боб говорит, он уже может обойти вокруг кофейного столика. А я все еще волоку себя между параллельными брусьями, и Марта повелевает каждым моим вымученным движением. Линус начнет ходить раньше меня, а меня не будет дома, и я не увижу его первые шаги. Правда, меня не было дома, когда первые шаги делали и Чарли с Люси. Я была на работе. Но все равно я хочу домой.
«Перестань думать! Ты же должна медитировать. Ты все равно не поедешь домой прямо сейчас. Тебе некуда идти и нечего делать. Просто будь здесь. Дыши. Ни о чем не думай. Пустая стена. Представляй себе пустую стену. Дыши. Разве ты не всю жизнь мечтала о таком отдыхе, чтобы расслабиться и перевести дух?»
Да, но я не мечтала получить черепно-мозговую травму, чтобы иметь шанс сидеть и ни о чем не думать среди бела дня. Это какая-то завышенная цена для небольшого отдыха, тебе не кажется? Я могла бы просто съездить на выходные на курорт.
«Сара, ты опять отвлекаешься. Тебя бросает во все стороны сразу».
Так вот как чувствует себя Чарли, да? Держу пари, именно так. Боб вчера возил его к врачу, без меня. Пропустить это было тяжело. Не могу поверить, что его проверяли на синдром дефицита внимания. Пожалуйста, пусть у него этого не будет. Но одновременно я почти хочу, чтобы у него оказался СДВГ. По крайней мере, это бы объяснило, откуда все его проблемы. И если у него СДВГ, то мы хотя бы сможем что-нибудь для него сделать, а не только все время орать. Да, но это «что-то» — держать его на лекарствах. Мы собираемся накачивать Чарли лекарствами, чтобы он обращал на нас внимание и мог сосредоточиться. Я не хочу даже думать об этом.
«Привет! Вот и не думай об этом! Предполагается, что ты вообще не должна ни о чем думать. Так перестань».
Извини.
«Не извиняйся. Просто помолчи. Выключи мысли. Представь, что поворачиваешь выключатель».
Ты права. Перестань думать. Дыши. Вдох. Выдох. Хорошо. Вдох. Выдох. Хорошо. Я это делаю. Продолжай, продолжай.
«Ладно, только перестань за себя болеть. Ты же не твоя мать».
Слава богу. Сколько она еще собирается здесь ошиваться? У нее что, нет на Кейп-Коде своих дел, к которым нужно вернуться? Наверное, нет. Она вычеркнула себя из жизни, когда Нейту было шесть и он утонул в соседском бассейне. Так почему она вдруг хочет быть частью моей жизни? Она не может вот так просто взять и решить быть моей матерью, обратить на меня внимание после всех этих лет. Где она была раньше, когда я в ней нуждалась? Нет, она уже упустила шанс быть моей матерью, когда мне была нужна. Сейчас я и вправду в ней нуждаюсь. Но так будет не всегда. Я перестану испытывать в ней потребность, как только выздоровею, и тогда она сможет вернуться на свой любимый Кейп-Код, а я смогу вернуться в свою любимую жизнь, и мы обе снова станем друг другу не нужны. И так будет лучше для всех.
Я открываю глаза и вздыхаю. Беру пульт и включаю телевизор. Интересно, кто сегодня придет на «Эллен»?
Сейчас около десяти утра, а у меня уже по-настоящему все из рук вон плохо. Несколько минут назад я пыталась позвонить Бобу, но он не ответил. Интересно, он вообще заметил?
Я в спортзале, сижу за столом с головоломками и играми и занимаюсь перетаскиванием красных пластиковых бусин из белой миски, стоящей справа от меня, в невидимую миску слева при помощи ложки, которую держу в левой руке. Моя правая рука согнута в локте и висит на перевязи, плотно притянутая к груди. Предполагается, что «терапия движением, индуцированным ограничением» поможет мне не поддаваться желанию воспользоваться правой рукой, а поскольку соревнование между руками устранено, то я вроде бы должна чувствовать себя более комфортно, выбирая для работы левую руку. Но я по большей части от этого чувствую себя безрукой.
Даже до того, как мне пришлось близко познакомиться с терапией смирительной рубашки, я уже была расстроена и деморализована. На совещании, которое врачи провели сегодня утром без меня, было решено, что меня выпишут домой через три дня. Ну не то чтобы решено — просто торжественно подтверждено печатью. Задолго до моей аварии страховая компания рассчитала при помощи анализа экономической эффективности (не слишком отличающегося от тех анализов, которые многие консультанты в «Беркли» наверняка проводят в экселевских таблицах для разных компаний прямо сейчас), что меня выпишут домой через три дня. Это было предрешено пересечением какого-то медицинского биллингового кода и кода моего состояния здоровья с минимальным учетом прогресса в моем лечении или его отсутствия. Или, возможно, мою выписку предначертала ретроградная Венера в Скорпионе. Но не важно, кто тут постарался, безликая бюрократия или мистика, — такова моя судьба. Я отправляюсь домой через три дня.
