— Мама! — кричу я через правое плечо в кухню за моей спиной, где она моет посуду. — Можешь съездить в «Би-энд-Си» и привезти мне большой обезжиренный латте?
Мать приехала за нами вчера вечером на своем «фольксвагене», чтобы у нас была под рукой машина, когда Боб уедет на неделю.
— Это в деревне?
— Да.
Здесь все в деревне. В Кортленде всего один светофор, а несколько проселочных дорог ведут или в деревню, или в горы, или на шоссе. А сама деревня — лишь короткий отрезок Мейн-стрит, усеянный в основном семейными лавочками, продающими лоскутные одеяла, чеддер, помадку и кленовый сироп. Кроме того, в деревне имеется магазин спорттоваров, единственная заправка, церковь, библиотека, пара ресторанов, художественная галерея и кафе «Би-энд-Си». Моя мать пробыла здесь меньше суток, но уже вроде освоилась, даже без навигатора Боба. Кафе смог бы найти и пятилетний ребенок. Черт, даже тридцатисемилетняя тетка с синдромом игнорирования левой стороны, наверное, смогла бы доехать без происшествий в деревню и обратно.
— С тобой без меня все будет в порядке? — спрашивает мать.
— Все будет со мной хорошо. Это же всего несколько минут.
Она мнется, сомневаясь.
— Я читаю газету. Линус спит. Все со мной будет в порядке.
— Ладно, — говорит мать, — я скоро вернусь.
Я слышу, как закрывается дверь, а потом ее машина отъезжает от дома. Я улыбаюсь, зная, что получу истекающий паром горячий стакан с кофе через несколько минут. И через те же самые несколько минут Чарли и Люси, вероятно, начнут дневное занятие, а Боб поедет на подъемнике на вершину горы. К своему удивлению, я не чувствую ни малейших признаков зависти. Вид с Маунт-Кортленд на заиндевелые верхушки деревьев, величественные Зеленые горы, скованные льдом озера и холмистую долину внизу поражает воображение. Омытый светом раннего утра, весь мир с вершины кажется тихим, мирным и спокойным. Роскошным. Я попаду туда. Непременно.
Но сейчас, пока Линус спит, а все остальные уехали, тихо, мирно и спокойно и здесь. Я смотрю на улицу через раздвижные стеклянные двери, выходящие во двор, — три акра просторного луга, упирающегося в заповедный лес. Зигзаг следов какого-то животного — возможно, оленя — пятнает в остальном нетронутое ровное покрывало снега. Здесь нет забора, не допускающего на участок диких животных, или ограждающего детей от мира, или перегораживающего панораму. Дом ближайших соседей можно увидеть только от входной двери и только когда опадают все листья с кленов. Жизнь здесь уединенная, спокойная, просторная. Роскошная.
Я читаю эту газету уже шесть дней. Теперь я добралась до раздела «Воскресный бизнес» — последнего. Аллилуйя. Если совсем уж начистоту — я не прочитала каждое слово в каждом предыдущем разделе. Я прочитала большую часть статей на первых полосах, и это заняло все воскресенье и большую часть понедельника. Колонки плотные и трудные для восприятия, они обычно посвящены событиям национального и международного масштаба, нищете, коррупции, катастрофам и политике перекладывания ответственности. После прочтения я чувствую, что нашпигована информацией, но необязательно — что потратила силы не зря.
Я полностью пропустила раздел «Спорт». Меня совсем не интересуют НФЛ, НХЛ, НБА, Н-что-то-там-еще, и никогда не интересовали. Я никогда не читала спортивные страницы и не собираюсь сейчас начинать только потому, что, как перфекционистке первого типа, мне приспичило доказать, что я могу прочитать
Раздел бизнеса, вне всяких сомнений, мой любимый, и не только потому, что идет последним. Поскольку консультанты «Беркли» обслуживают все отрасли бизнеса почти во всех развитых странах, большинство колонок в этом разделе каким-нибудь образом связано с прошлым, текущим или будущим проектом «Беркли». Почти каждая статья обладает восхитительным вкусом сочного, соленого, горько-сладкого корпоративного мира, в котором я жила и который любила. Уолл-стрит, торговля с Китаем, автопром, большая фармацевтика, технология топливных элементов, доли рынка, слияния и поглощения, доходы, убытки, первичные публичные предложения… В бизнес-разделе я чувствую себя как дома.
