— Суть в том, что ты туда вернулась. И это стало для тебя лучшей терапией. Я думаю, возвращение на работу — это тоже очень хорошо. Что может случиться самое плохое?
— Я позорно провалюсь.
— Ты не провалишься. Тебе надо хотя бы попытаться.
— А ты бы стал пытаться?
— Совершенно точно да.
— Нет, не стал бы. Ты бы не возвращался, если бы не мог быть на высоте.
— Я бы вернулся. И ты сможешь. Не попробуешь — не узнаешь.
— Я знаю, что не могу кататься на лыжах, и я не пыталась.
— Это другое.
— Я знаю.
— Это действительно важно.
— Я знаю.
Он снова начинает чесать брови и лоб. И теперь у него пульсируют жилы на висках так же, как когда он пытается урезонить Люси посреди ее вспышки гнева, — тщетная попытка убедить ураган сменить курс или утихнуть до небольшой тропической бури. Я могу не обращать внимания, но Боб не может не попытаться что-нибудь сделать. Он говорит и дергается. Люси вопит и молотит ногами во все стороны. Иногда ее можно отвлечь и так успокоить приступы ярости, но чаще всего вспышки длятся, пока Люси сама не успокоится достаточно, чтобы до нее начали доходить слова.
— Я из сил выбиваюсь, Сара. Я не могу справиться один. Мы не можем позволить себе такую жизнь — частные уроки для детей, ясли, наши студенческие кредиты, ипотека. И я не знаю, сколько еще твоя мать будет приносить свою жизнь нам в жертву. Наверное, нам нужно задуматься о продаже дома в Вермонте.
— Или, может быть, нам нужно продать этот, — предлагаю я.
— А где тогда мы будем жить? — спрашивает Боб шутливым, но снисходительным тоном.
— В Вермонте.
Он смотрит на меня так, будто я предложила продать чью-нибудь почку, но мне это кажется вполне разумной идеей. Я уже некоторое время ее обдумываю, хотя и в самых общих чертах. Наши главные расходы в Велмонте — ипотека и стоимость жизни. Поиск покупателя на дом в Вермонте может занять больше года, но даже при текущей экономической ситуации цены на недвижимость в Велмонте держатся. У нас скромный четырехспальный дом, а большинство людей, желающих обосноваться в Велмонте, хотят больше пространства, но он в прекрасном состоянии и будет продаваться хорошо. Может быть, даже удастся продать его сразу.
— Мы не можем жить в Вермонте, — говорит Боб.
— Почему? По сравнению со здешней стоимость жизни там практически нулевая.
— Потому что там ничего нет.
— Там много чего есть.
— Там нет нашей работы.
— Мы найдем работу.
— И чем будем заниматься?
— Не знаю, я пока об этом не думала.
Но я хочу этого. В Северо-Восточном Королевстве Вермонта[6] происходит не так уж много всего. Это не деловая Америка, это Новая Англия, сельская и малонаселенная, здесь в основном предпочитают жить художники, лыжники, горные велосипедисты, бывшие хиппи, фермеры и пенсионеры.
— Я могла бы открыть кофейню, — внезапно говорю я.
— Что?
— Кофейню. «Би-энд-Си» закрылась, и в Кортленде нужна хорошая кофейня.
— Возможно, «Би-энд-Си» закрылась, потому что Кортленд не смог содержать хорошую кофейню.
— Может быть, им просто не хватало хорошего управления.
— Это нелепая бизнес-идея.
— А что в ней такого нелепого? Разве «Старбакс» — нелепый бизнес?
— Так ты хочешь открыть «Старбакс»?
— Нет, я…
— Ты хочешь конкурировать со «Старбаксом»?
— Нет.
— Ты хочешь стать Хуаном Вальдесом[7] округа Кортленд?
— Не смешно.
— Все это не смешно, Сара. Я тоже люблю Вермонт, но мы слишком молоды и амбициозны, чтобы там жить. Это место отдыха. Наша жизнь здесь и наша работа здесь.
Не понимаю, почему так и должно быть.
— Знаешь, мы оба можем скоро потерять работу. Не вижу, почему хотя бы не попытаться поискать ее в Вермонте.
— Еще раз: какую? Хочешь управлять кадрами компании «Кленовый сироп Мэри»?
— Нет.
— Хочешь, чтобы я продавал билеты на подъемники?
— Нет. Я не знаю, какая еще работа там есть.
— Там ничего нет.
— Ты этого не знаешь. Мы не изучали вопрос.
— Так ты хочешь отказаться от своей работы в «Беркли» и искать работу в Вермонте?
— Да.
— Это совершенно идиотский разговор.
— Возможно.
— Так и есть.
— Ладно, значит, у нас идиотский разговор.
Боб, прирожденный авантюрист с выдающимися деловыми качествами и духом предпринимательства, должен быть готов к подобным беседам. Он должен знать, что некоторые лучшие в мире идеи, величайшие инновации и самые успешные бизнесы поначалу вызывали протест и осуждение и воспринимались как идиотские.
Он перестал чесаться, и жилки на висках у него больше не дергается. Он смотрит на меня так, словно не знает, кто перед ним. В его глазах — одиночество и страх.
— Извини, Сара. Я не хочу продолжать этот разговор и не хочу на тебя давить. Я знаю, тебе по-прежнему очень трудно, но я думаю, тебе не стоит упускать такую возможность. Если ты подождешь, им придется найти кого-то другого, и они наверняка больше тебе этого не предложат. Это твой путь обратно. Нам нужно, чтобы ты вернулась в «Беркли».
