Впервые появляясь в монастыре, послушники лицезрели красивые кельи цвета слоновой кости, где им якобы полагалось провести остаток жизни в самосозерцании, под заботливым уходом. На самом деле бесчувственные создания швыряли в катакомбы, где они сидели на голых камнях, а пищу получали и нужду справляли раз в сутки. Двадцать три из двадцати четырех часов любого дня они сидели одни во мраке, лишенные сочувствия, заботы и охраны.
— Живые мертвецы, — пробормотал Фойл.
Он сбросил скорость, поставил Сигурда Магсмэна на землю и включил скрытые в сетчатке светоизлучатели, пытаясь оглядеться в склепе. Наверху была полночь. В катакомбах полночь царила в любое время. Сигурд Магсмэн распространял вокруг ужас и отчаяние такой жуткой телепатической интенсивности, что Фойлу пришлось снова встряхнуть ребенка.
— Заткнись! — прошептал он. — Ты их не пробудишь, этих дохляков. А теперь найди мне Линдси Джойса.
— А то я этого не знаю, детка. Давай-давай, не раскисай. Дальше хуже.
И они углубились в петлявший лабиринт катакомб. От пола до потолка вдоль стен тянулись каменные полки. На каждом ярусе скорчились скопцы, белые, точно слизняки, немые, как трупы, недвижные, как статуи Будды. В пещерах явственно воняло смертью. Ребенок-телепат плакал и кричал, но Фойл ни на миг не ослаблял своей безжалостной хватки, ни на миг не забывал, что явился сюда на охоту.
— Джонсон, Райт, Кили, Графф, Настро, Андервуд… Господи, да их тут тысячи! — Фойл читал имена на бронзовых табличках, приваренных к каменным полкам для идентификации. — Давай, Сигурд. Отыщи мне Линдси Джойса. Мы не можем шляться тут от полки к полке. Регал, Кон, Брэйди, Винсент… Что…
Фойл вздрогнул и оглянулся. Белая, как скелет, фигура дернула бровью. Она засучила конечностями и стала извиваться. Лицо скопца исказила судорога. Следом и остальные белые слизняки задергались на своих местах: неумолчный широкополосный телепатический сигнал Сигурда Магсмэна, сигнал ужаса и отчаяния, достиг их и поверг в муки.
— Заткнись! — бросил Фойл. — Прекрати это. Найди мне Линдси Джойса, и убираемся отсюда. Дотянись и найди.
Фойл мчался вниз по катакомбам, держа за шкирку Сигурда и просматривая опознавательные таблички, пока не увидел наконец:
Линдси Джойс. Бугенвилль. Венера.
То был враг, желавший его смерти и погубивший шесть сотен беженцев с Каллисто. То был враг, о мести которому он мечтал и за которым охотился долгие месяцы. То был враг, которому он уготовил жесточайшую агонию в импровизированной хирургической палате на борту своего корабля. Это была «Ворга». Это была женщина.
Фойла как громом ударило. В эпоху двойных стандартов, когда женщин держали взаперти в сералях, многие из них подделывались под мужчин, желая попасть в закрытые для женского пола миры, но он еще никогда не слышал, чтоб женщина замаскировалась так удачно, что сумела завербоваться в торговый космофлот и подняться по служебной лестнице до высшего офицерского ранга.
— Это она? — в ярости выкрикнул он. — Это и есть Линдси Джойс? Линдси Джойс с «Ворги»? Спроси ее!
— Спроси ее!
— Капитан?
— Спроси ее. Она была капитаном «Ворги»?
— Скажи ей, что я тот человек, которого она не подобрала 16 сентября 2436 года. Скажи, что это было давно, а все-таки я выжил и вернулся свести с ней счеты. Скажи, что она мне за все заплатит.
— Скажи, что я собираюсь ее убить. Медленной мучительной смертью. Скажи ей, что у меня на борту каюта, похожая на тот шкаф для инструментов на «Кочевнике», где я гнил и подыхал шесть месяцев. Она приказала «Ворге» бросить меня там одного подыхать. Скажи ей, что она будет гнить и подыхать так же, как я. Скажи ей! — Фойл яростно встряхнул визжащего ребенка. — Пускай она это почувствует. Я ей не дам ускользнуть, заделавшись скопчихой. Скажи, что я ее убью. Я ее урою. Прочти мои мысли и передай ей!
— Что?!
— Она не отдавала приказа меня там бросить?
