— Лезь, сучонок, или я тебя на куски разрежу! Что она хочет сказать?
Дитя вопило, женщина корчилась, Фойл пылал от ярости.
— Давай! Лезь! Вытащи это из нее! Иисусе, ну какого ж черта единственный телепат на Марсе — ребенок? Сигурд! Сигурд, послушай меня. Спроси ее так: она давала приказ выбросить беженцев за борт?
— Нет, не давала? Или нет, ты не будешь у нее спрашивать?
— Это она приказала облететь «Кочевник» стороной?
— Она приказала пролететь мимо «Кочевника»?
— Нет?
— Спроси ее, кто это сделал.
— Спроси ее,
— Спроси ее!
Ребенок визжал и трясся, Фойл орал во весь голос. В катакомбах гремело эхо. Фойл в очередной раз дернулся гневно встряхнуть ребенка, и тут ему в глаза ударил ослепительный свет.
Туннель озарило явление Горящего Человека. Призрак Фойла стоял перед ним в полыхающей одежде, и на лице его пламенела татуировка. Сияющие глаза смотрели на конвульсивно извивавшуюся слизнячку-скопчиху, некогда бывшую Линдси Джойс.
Горящий Человек открыл тигриную пасть. Раздалось громыхание, подобное огненному смеху.
— Ей больно, — молвил он.
— Ты кто? — прошептал Фойл.
Горящий Человек поморщился.
— Слишком ярко, — сказал он. — Меньше света!
Фойл ступил вперед. Горящий Человек в панике заткнул уши руками.
— Слишком громко! — вскричал он. — Не ходи так громко!
— Ты мой ангел-хранитель?
— Ты меня слепишь, шх-х-х! — Внезапно видение снова рассмеялось. — Послушай: она вопит. Она молит о пощаде. Она не хочет умирать. Она не хочет, чтоб ей делали больно. Ну прислушайся же к ней.
Фойл задрожал.
— Она говорит тебе, кто отдавал ей приказы. Разве не слышишь? Прислушайся к ней своими глазами.
Горящий Человек вытянул в сторону корчащейся скопчихи палец, подобный пламенному когтю.
— Она говорит:
— Что?!
— Она говорит:
И Горящий Человек исчез.
На катакомбы снова опустилась тьма.
Вокруг Фойла плясали цветные сполохи и катилась какофония звука. Он с трудом перевел дух и выпрямился.
— Джонтировать бы щас в синь, — пробормотал он. — Оливия? Нет. Да нет же. Не может быть. Оливия… Я…
Он почувствовал, как его руки касается другая рука.
— Джиз? — каркнул он.
И понял, что это Сигурд Магсмэн: ребенок цеплялся за его руку и рыдал. Фойл поднял его на руки.
— Мне плохо, — пропищал Сигурд вслух.
— Мне тоже плохо, сынок.
— Хочу домой.
— Хорошо, я отнесу тебя домой.
Держа дитя на руках, он побрел по катакомбам.
— Живые мертвецы, — пробормотал он и, подумав, добавил: — И я сам такой же.
Фойл нашарил каменные ступени, ведущие наружу из недр монастыря. Он поплелся наверх. В ноздрях стояла вонь смерти и отчаяния. Откуда-то сверху блеснул яркий свет, и на миг ему померещилось, что уже настал рассвет. Затем до Фойла дошло, что общину скопцов заливает искусственное освещение. Там топали и рявкали какие-то приказы. На полпути наверх Фойл остановился и собрался с мыслями.
— Сигурд, — шепнул он. — Кто там над нами?
— Солдаты? Какие солдаты?
Телепатический вопль ребенка произвел наверху явственный отклик, там закричали и забегали. Фойл ускорился и пролетел остаток лестницы. Он очутился в дворике, окруженном романскими арками. Посреди была зеленая лужайка. В центре рос исполинский ливанский кедр. Монастырь кишел поисковыми группами коммандос, и Фойл оказался лицом к лицу с противниками, равными себе. Завидев вынырнувший из катакомб вихрь, они ускорились тоже, причем не хуже его самого.
