– А если это будет немец, фашист? – спросил я.
– Все равно, ведь он же тоже человек и мужчина.
Гертруда ругала Марию за такие взгляды, но на нее это не действовало, очевидно, потребительская психология, как мы теперь говорим, была нормой ее поведения.
Конечно, как кавалер я не мог иметь успеха у этой девушки – в качестве собеседника не подходил, ибо плохо знал язык, а внешне был скелетообразен. А уж одежда моя вообще оставляла желать много-много лучшего. Впрочем, об этом я не думал, да и не мог думать, все мои мысли были направлены на Швейцарию. Мария интересовала меня с точки зрения ее связей с местным Сопротивлением. Было понятно, что она связана с партизанами слабо, но, возможно, выведет нас на них? Мария обещала, но у нее ничего не вышло. Я просил ее познакомить меня с кем-нибудь из «Белой бригады», но это тоже не получилось. Может, все разговоры Марии на эту тему были девичьей фантазией?
На другой день у Яшки убежала закваска (слишком много положил дрожжей), и мы пригоршнями собирали эту бурду в большой молочный бидон. На четвертый день заработал Яшкин аппарат, и мы хватили с ним по полстакана первачка. Потом я простудился и стал сильно кашлять. Спросил Гертруду, не помешает ли нам во время поездки до Можа (оттуда собирались пойти пешком) мой кашель. Она сказала, что до Можа неопасно, а что будет дальше, когда мы опять пойдем ночами, предсказать трудно. Яшка предложил подождать до излечения, но я настоял на отъезде, да и хозяева не возражали, ведь держать у себя беглых военнопленных опасно и накладно – жрали мы в три горла.
Рано утром 29 февраля, еще затемно, в сопровождении Гертруды мы тронулись в путь с гораздо большей уверенностью в успехе, чем в тот вечер, когда выходили «оправиться» из штрафного барака команды «387 Rur».
В утренних сумерках мы миновали деревню, направились в городок Аш, чтобы там сесть на поезд до Хассельта. Недалеко от деревни, рядом с дорогой, размещалась зенитная батарея, при виде которой мы с Яшкой переглянулись. Опасное соседство! Я не помню, сколько километров было до Аша, но мы пришли туда до восхода солнца. Всю дорогу я кашлял, а в поезде кашель стал еще сильнее. Микроклимат вагона раздражал горло, привыкшее к наружному холодному воздуху.
Мы сошли в Хассельте и почти тут же сели на брюссельский поезд. Народу было много, все были одеты по-рабочему. На лицах ни тени улыбок, ни веселого блеска в глазах, в вагоне почти полное молчание. Из-за этой тишины мой кашель казался оглушительным. Я нервничал, но сделать ничего с собой не мог.
Поражало хладнокровие Гертруды. Бледная, с тонкими чертами лица, она сидела напротив нас и безучастно смотрела в окно. Ее сосед уткнулся в газету. Людей много, и мест всем не хватало. Многие молча стояли.
В Брюсселе Гертруда купила билеты до Можа и уточнила расписание. До отхода экспресса Брюссель – Париж было четыре часа.
Гертруда предложила пойти в город. Ей нужно было кое-что купить, и, хотя до открытия магазинов оставалось два часа и лучше было посидеть на вокзале, мы пошли бродить по городу.
– Так спокойней, меньше шансов навлечь подозрения, – объяснила Гертруда.
Центр Брюсселя был похож на торговый центр Москвы: Петровка, Неглинная, Кузнецкий Мост…
Мы бродили среди спешащих столичных жителей и с опаской поглядывали на встречных немцев и полицейских.
После почти двух лет лагерей и побоев пребывание в европейской столице напрягало нервы и вызывало безотчетный страх. Мы справлялись с ним, но всё же спина чувствовала неприятный холодок, когда навстречу шли фельджандармы с цепью на шее и огромной бляхой на груди.
Наконец, открылись магазины, и мы вслед за Гертрудой вошли в большой универмаг. Стараясь не отставать от нашей вожатой, мы в то же время не спешили: Гертруду интересовали почти все отделы и их витрины. А мы напряженно следили за Гертрудой – не потеряться бы. И всё-таки потерялись! Уже не холодок, а пот прошиб нас. Потеря могла оказаться роковой. Билеты были у Гертруды, как и деньги и, вероятно, кое-какие знакомства в Може. Если мы ее не найдем или она не придет к поезду, придется самостоятельно выбираться из города и держать путь на юг пешком. В этом варианте риска было слишком много.
Не торопясь, мы обошли весь этаж универмага. Гертруды не было. Решили быстро обойти следующий этаж и в случае неудачи двигаться на вокзал и ждать ее около поезда. Номер вагона мы запомнили. Гертруды не оказалось и на следующем этаже. Мы вышли из магазина и по памяти направились на вокзал. Ориентировались неплохо, так как на всякий случай запоминали повороты на пути к универмагу.
Вот и вокзал. Но где может стоять наш поезд? Как ни опасно, но перед выходом на продольную крытую платформу спросили у контролера по-немецки:
– Где экспресс Брюссель – Париж?
Контролер показал рукой, и мы вдоль решетки, мимо других контролеров, которые пропускали к поездам, пошли к той платформе
