Остановились недалеко от контролера, пропускавшего пассажиров на экспресс. Сердце учащенно билось. Мы не разговаривали, вглядывались в лица пассажиров. Я смотрел в одном направлении, Яшка в другом. До отправки все меньше минут, а Гертруды нет. Я уже мысленно начал готовить себя к походу из города, когда Яшка потянул меня за рукав. Оглянувшись, я увидел почти бежавшую к нам Гертруду. Когда до отхода поезда оставалось не более пяти минут, она подошла к нам и сказала: «Быстро!» Мы побежали вдоль состава. Вот и третий вагон, Гертруда предъявляет билеты, и мы уже на местах.
От волнения хотелось поговорить, но Гертруда прижала палец к губам, и мы стали разглядывать соседей по купе. Их было трое: две знакомые друг с другом женщины непонятного возраста и неопределенных лет мужчина, глядевший в окно. Кашель не оставлял меня и явно раздражал соседей. Но до Можа доехали благополучно. Когда мы выходили из поезда, солнце стояло еще высоко, и было тепло. Не торопясь, следуя за Гертрудой, мы дошли до южной окраины города. Гертруда, заглянув в бумажку и открыв калитку какого-то дома, велела пройти за ней. Навстречу вышла хозяйка, поздоровалась с Гертрудой и позвала всех в дом.
Пока мы ели на кухне, Гертруда и хозяйка прошли в соседнюю комнату. Мы съели суп и жаркое (обед был горячий и обильный, мы подумали – не ждали ли нас здесь?), а женщин всё не было. Наконец они вышли. Хозяйка начала готовить бутерброды в дорогу, а Гертруда подала нам тонкую ученическую тетрадь, в которой были написаны фразы по-немецки и (как она догадлива, эта Гертруда) по-французски.
Эта тетрадь облегчила нам передвижение по Франции, а ведь до нее, до желанной, было всего-то 10–12 километров.
Мы расцеловались с Гертрудой (на глазах ее были слезы), она нас благословила, простились с хозяйкой, поблагодарили ее и вместе вышли из дома. Провожать нас женщины не стали.
По гран-рут Брюссель – Париж мы двинулись к бельгийско-французской границе. Светило солнце, клонясь к западу, зеленела трава, и настроение у нас соответствовало погоде. Мы не знали, как далеко граница, но помнили, что по дороге ее переходить нельзя. Где-то надо было расстаться с дорогой, но очень не хотелось шлепать по мокрой глинистой земле: и тяжело, и долго. Мы шли, болтали, но зорко смотрели вокруг. На дороге почти не было движения. Лишь один раз проехал грузовик с бидонами да легковая машина с немцами – ее появление заставило сжаться в тревоге сердце, но все обошлось благополучно. Я не помню, сколько селений мы прошли, но вот вдали показались дома, которые, по нашим расчетам, находились близко к границе. Там следовало произвести разведку. На наше счастье, от деревни в нашем направлении ехал велосипедист. Вот у него-то мы и спросим. Но каково нам было увидеть, что велосипедист – чернорубашечник-дегрелевец с автоматом на шее! Усилием воли мы заставили себя идти навстречу с равнодушными лицами. Что он сделает? Остановит? Он тоже заметил нас издалека и при приближении пристально посмотрел. Ноги наши стали ватными, когда он поравнялся с нами и остановился. Мы заставили себя идти, не оглядываясь, но наши уши не только все слышали, но и «видели». Они «видели», как дегрелевец посмотрел нам в спину и… поехал дальше. От сердца отлегло, но оно, бедное, билось как у спринтера на финише. Мы двигались медленнее, надо было прийти в себя.
Наконец подошли к большой деревне. Навстречу нам крестьянин вел лошадь под уздцы. Он курил. Я вынул сигарету и подошел к нему прикурить. Он остановился и, когда я прикуривал, с любопытством оглядывал меня.
– Далеко до французской границы? – спросил я его по-немецки.
– Метров двести, за поворотом.
Я поблагодарил, и мы разошлись.
– Яшка, ныряем в первый переулок направо.
Вот и маленький переулок. Сворачиваем и, еле вытаскивая ноги из глины, спешим отойти от домов.
Солнце на закате, еще час-полтора – и станет темно, надо где-то переждать это время.
Мы отошли с километр и присели на солому за стогом со стороны, обращенной к деревне, ведь именно оттуда могла нагрянуть опасность.
Бутерброды были давно съедены, ощутимо давал чувствовать себя голод. Курили, чтобы «заморить червячка». Но вот солнце село, и начала сгущаться темнота. Деревни уже не видно. Мы встали, обошли стог для проверки и двинулись на юг, к границе.
Было не совсем темно, когда мы подошли к маленькой деревушке и постучали в окно. На крыльцо вышла молодая женщина, и мы назвались уже по-французски. Я спросил, где Франция. Она указала на другую сторону деревни и что-то сказала. Я понял, что другая часть деревни лежит уже на территории Франции и что граница проходит по середине дороги.
– Где полицейский?
– Ездит на велосипеде от кафе до кафе.
Она принесла нам горку бутербродов, и мы, поблагодарив, пересекли границу. Не сговариваясь, шепотом «крикнули»: «Да здравствует Франция!» На другой стороне границы мой кашель прекратился. Чудо, да и только…
