– Ну как, а как же прочитать мне нотацию, чтоб я не заигрывала с мужиками?
– Дуреха, – откликнулся Такаси, натягивая улыбку и поднимаясь.
– Куда собрался?
– За покупками, – бросил он, спешно ступая к служебному выходу.
Давненько Такаси не слышал шума автоматов патинко.
Когда только начал встречаться с Аяно, он периодически залезал в долги, а деньги спускал на игры. Мисаки и Аяно обе очень на него за это злились, поэтому он завязал. Прежде, когда он слышал этот стук и звон, сердце заходилось в груди. Теперь все изменилось: и серебристые шарики, которые катались в автоматах, и дурацкие лампочки, и музыка в зале – все его раздражало. Но домой возвращаться не хотелось. Потому что Мисаки наверняка еще не ушла.
Надо скорее сказать, что ей звонили из больницы. Такаси себе все время об этом напоминал. С другой стороны, его не оставляло ощущение, что у Мисаки что-то страшное. Конечно, быть такого не может. Мало ли, почему звонил генетик? Такаси не слышал, чтобы в их семье кто-то страдал наследственными болезнями. Значит, все нормально. Но вдруг?..
Такаси крепко схватил ручку автомата и изо всех сил постарался успокоить скачущее, точно на детской качалке, сердце.
Она так радовалась, что вечером пойдет с парнем смотреть салюты.
Улыбалась, как дурочка, смеялась, будто ребенок…
Ну как у такой веселой Мисаки может быть что-то серьезное?
Автомат зазвенел, объявляя о выигрыше.
Мужичок средних лет, который сидел за соседним, похлопал Такаси по плечу:
– Вот везет!
Но, увидев лицо собеседника, тут же нахмурился:
– Парень, ты чего? Не рад?
Такаси ничего не сказал, поднялся со своего места и поплелся прочь.
– Эй! А как же выигрыш?
– Забери себе…
Когда добрался до «Ариакэ-я», силой заставил себя улыбнуться. Ничем не выдавая своей тревоги, распахнул дверь и нарочито жизнерадостно гаркнул:
– А вот и я!
Мисаки оказалась в гостиной: боролась с юкатой[22].
– Ты где пропадал?
– Ну так… А ты чего не ушла еще? Скоро запускать начнут.
– Да не могу нормально надеть! – Мисаки скуксилась, как маленькая девочка.
– Тоже мне, стилист.
– А ты помалкивай! Мы клиентов не одеваем. Помоги, а?
– Ну давай попробую.
Ухмыляясь, Такаси перехватил концы оби[23], обернул его вокруг сестры и помог завязать.
Желтая, как подсолнухи, юката очень шла сестре. Это он сам ей подарил несколько лет назад. Но Мисаки все время работала, так что на фестивали последние годы не выбиралась, и подарок несколько лет пылился на полке.
«Наверное, давно хотела надеть… – подумал Такаси, глядя радостной сестре в спину. – И пойти на фестиваль с парнем…»
Нет, сегодня он ей про врача не скажет. Пусть ничто не омрачает ее улыбку.
Вскоре Мисаки закончила собираться, улыбнулась и попрощалась.
– Сильно не задерживайся, ладно?
– Ага! – отозвалась девушка, и на белых щеках появились ямочки.
Глядя, как сестра уходит, Такаси думал: «Ничего у нее такого быть не может. Наверняка все в порядке…»
Прежде чем скрыться за углом, Мисаки обернулась. Просияла и помахала рукой на прощание.
Такаси рассмеялся и помахал в ответ. Но по щеке скатилась слеза.
«Чего это я расплакался?»
Когда сестра скрылась за поворотом, он вытер глаза.
До чего теплые слезы – сердце сжимается.
Мужчина вскинул голову, чтобы они больше не текли. На закатном небе протянулся след от самолета. Зыбкая белая линия расплывалась, готовая вот-вот исчезнуть. На душе стало еще тоскливее.
– Привет! Заждался?
Харуто, услышав голос, обернулся, и у него сперло дыхание.
Они договорились встретиться на станции Сибуя и пойти на реку Сумида, место проведения фестиваля. Мимо то и дело проходили девушки в юкатах. Но на них Харуто обращал не больше внимания, чем на щебенку под ногами. А тут – совсем другое дело.
– Прелесть… – сорвалось у него с языка.
Мисаки потупилась:
– Ну не смущай! Хотя спасибо, дежурный комплимент – тоже комплимент.
– Он не дежурный! Я считаю, что ты самая милая девушка на свете!
Мисаки покраснела как мак.
– Можно сфотографировать? Пожалуйста!
– Нельзя! – тут же осадила девушка юношу.
– Почему же ты никогда не даешь себя фотографировать!
– Ну, я нефотогеничная…
– Ничего подобного! Ты настоящая прелесть!
– Ох, просила же, не смущай! – воскликнула Мисаки, озираясь по сторонам: ей казалось, будто все на них смотрят.
Сфотографировать в итоге не вышло, но сердце Харуто все равно пело.
Честно признаться, он переживал. Мисаки отдыхала по понедельникам, а вот по выходным всегда приходило много клиентов. У них в студии заказы тоже часто прилетали на субботу с воскресеньем, и молодой человек боялся, что ничего не выйдет. Но именно сегодня, в этот самый день, в «Пенни-лейн» назначили ремонтные работы, и парикмахерская объявила день выходным.
