– На днях мы получили результаты ваших анализов и хотели бы кое-что дополнительно проверить.
– Я… чем-то серьезно больна?
– Не волнуйтесь. Я все подробно объясню во время визита, – сказал он так мягко, что тревога в самом деле немного отступила.
Однако теперь Мисаки уже казалось, что сердце ушло в пятки. На работе сконцентрироваться тоже не могла. Хотела посоветоваться с Харуто… но отказалась от этой мысли. Вот сначала сходит в больницу, выслушает врача – а там и посмотрит. Нельзя лишний раз мучить человека.
Они с братом доехали до Синдзюку, нашли на вокзале остановку семьдесят четвертого автобуса и буквально влетели в салон за секунду до отправления.
Мимо проплывали дома. Наконец показались давящие белоснежные стены.
«Остановка „Больница университета Кэймэй“. „Больница университета Кэймэй“», – объявил динамик, и Мисаки нажала кнопку с требованием открыть двери. Здание клиники нависало над ними как огромный, бескровный, до дрожи бездушный гигант.
Они уточнили в регистратуре, где находится тот кабинет, который им по телефону назвал врач, и очень милая девушка подробно объяснила дорогу. Брат с сестрой поплелись по ее инструкциям коридорами, от которых разило дезинфекционным средством. Ноги как будто свинцом налились и не желали нести девушку вперед. А перед кабинетом и вовсе застыли. Такаси легонько ее подтолкнул. Кивнул, подбадривая сестру.
Девушка остановилась перед дверью, вдохнула, выдохнула – и постучалась.
– Проходите.
Тот же голос, что в телефоне. Стресс усилился. Когда Мисаки открыла дверь и перешагнула порог, у нее в глазах чуть не потемнело от белизны вокруг. В кресле сидел сухой мужчина в белом халате. Он кивнул, приглашая сесть напротив, и брат с сестрой робко пристроились друг рядом с другом.
– Здравствуйте. Я Камия.
Глаза за линзами безободковых очков очерчивали ровные дуги век. Перед ними оказался молодой врач интеллигентного вида. Он пересплел на столе ухоженные, будто у пианиста, пальцы.
Кабинет пугал Мисаки. Помимо Камии, там оказалось еще несколько врачей и медсестер. Зачем так много людей? Неужели болезнь настолько серьезная? С каждой секундой становилось все тревожнее.
– Простите, что попросил вас прийти в субботу. Со следующей недели я должен буду уехать из Токио в командировку.
Язык девушку не слушался, поэтому она молча покачала головой.
– Но случай у вас нетипичный, поэтому хотелось встретиться как можно скорее.
Нетипичный! Чтобы руки не дрожали, Мисаки сложила их на груди.
Камия привычным движением что-то включил на компьютере и вывел на экран какую-то медицинскую карту. Развернул монитор, чтобы посетителям было удобнее читать.
– Перейду сразу к делу.
Желудок завязался узлом, а на ладонях проступил пот.
– Есть вероятность, что у вас прогерия.
– Прогерия?.. – Мисаки нахмурилась: она не знала такого слова.
– Ничего нельзя сказать наверняка без генетического анализа, но у вас все признаки синдрома перемотки[24].
– Перемотки? – отозвалась попугаем девушка, совершенно не понимая, что ей говорят.
– Он проявляется на третьем десятке жизни. У пациента стремительно седеют волосы, становятся заметны морщины, кожа изнашивается и грубеет, формируется катаракта, портятся кости и суставы.
Через окно светило яркое летнее солнце. От него по полу тянулись черные тени, которые будто таращились на Мисаки. Девушка задрожала от ужаса. А смысл слов врача до нее все не доходил.
– Простите, – вмешался в разговор Такаси. – Я не очень умный. Вы можете, пожалуйста, объяснить попроще?
Врач перевел взгляд на озадаченного собеседника, извинился и поправил очки.
– Если совсем просто, то это такая болезнь, от которой происходит ускоренное старение.
Ускоренное старение… Мисаки так дрожала, что не могла ни на чем сконцентрировать взгляд.
– Синдром перемотки, в сравнении с другими подобными болезнями, как, например, синдром Вернера или Гетчинсона – Гилфорда, прогрессирует намного быстрее, и в этом его главная особенность.
– Прогрессирует? – дрожащим голосом переспросила Мисаки, и Камия продолжил терпеливо все объяснять:
– Старение у пациентов с этим диагнозом происходит в десятки раз быстрее, чем у обычного человека. Помимо перечисленных симптомов, снижается иммунитет, увеличивается риск злокачественных опухолей, то есть, проще говоря, рак. Наконец… – Камия замялся, видимо собираясь сказать что-то такое, что произнести трудно. Когда он поднял на нее глаза, Мисаки напряглась. Он продолжил: – …Менее чем через год после проявления первых симптомов человек выглядит глубоким стариком.
Девушке показалось, что ее стукнули обухом по голове.
Губы задрожали, мир перед глазами расплылся. Затошнило, и появилось ощущение, что она сейчас упадет в обморок.
– Разумеется, в вашем случае еще ничего точно неизвестно. Мы пока не ставим диагноз. Сперва необходимо сдать анализ…
– Это же лечится?! – воскликнул на весь кабинет Такаси.
Камия промолчал. Тогда брат крикнул с гневом:
– Лечится?!
Врач спокойно ответил:
