– Это крайне редкое заболевание. На весь мир – всего несколько случаев. Исследования ведутся, однако пока даже не удалось достоверно выявить причину его возникновения. Надежная методика лечения на данный момент не разработана.
Мисаки не знала, что ее может бить такая крупная дрожь.
– Что ж вы такое говорите! – Такаси уставился на врача с ненавистью. – Что Мисаки скоро состарится? Бред какой-то! Да она в жизни ничем серьезнее простуды не болела! Она крепкая! Ни одного пропуска за всю школу! Как же… – Брат стиснул зубы. – Она не могла заболеть!
– Заболевание генетическое, им нельзя «заболеть» по какой-то внешней причине…
– Заткнись! Это какая-то ошибка… Точно! Наверняка ошибка! – Такаси вцепился во врача и затряс его: – Ошибка же? Да? Ты ж меня – ну, на сколько? – года на три, на четыре постарше! Да что ты там знаешь! Вот наверняка и напутал чего-то! Так все и было!
Он энергично кивал, пытаясь убедить себя в собственных словах. Но Камия, отсекая всякую надежду, стряхнул руки Такаси со своих плеч.
– Вот чтобы проверить, ошибаемся мы или нет, надо как можно скорее сдать анализ.
Под его тяжелым взглядом Такаси закрыл рот. Мисаки прошелестела:
– Я сдам.
– Мисаки…
Девушка больше ничего не сказала – только заставила себя улыбнуться и кивнуть.
После того как им назначили день для анализов, брат с сестрой вышли из больницы, и Мисаки сказала, что поедет на работу. Такаси попытался настаивать, чтобы она сегодня отдохнула, но девушка возразила:
– У меня несколько записей. И потом: может, еще окажется, что у меня все в порядке? Так что все путем.
Она рассмеялась и убежала к остановке.
В сквере, окрашенном первыми красками вечера, смеялись дети и печально пели цикады.
Девушка обессиленно опустилась на лавочку и сгорбилась. Перед братом она храбрилась, но ей не хватало сил заставить себя отправиться на работу, поэтому она выпросила отгул. Вытащила телефон из кармана и стала искать в интернете: «синдром перемотки».
Камия не обманул: причину болезни пока не установили. Кто-то считал, что она вызвана недостачей при наследовании генетической информации, кто-то – что мутацией хромосом. Лечение пока не нашли, и как смягчить симптомы – тоже. Проявлялась болезнь в том, что старение, болезни суставов и ослабление иммунитета происходили в десятки раз быстрее, чем у здорового человека, поэтому ее и назвали «синдромом перемотки» – как на старых кассетах.
Пока Мисаки читала в интернете статьи, ей казалось, что ее это не касается.
«Странно… Кажется, я не так и шокирована. Ну да, еще же точно неизвестно…»
Девушка открыла следующий сайт и увидела фотографию красивой юной иностранки. Очаровательная улыбающаяся блондинка. Но когда Мисаки промотала вниз страницы…
На глаза выступили слезы.
Там поместили изображение той же женщины полгода спустя. Шикарная светлая шевелюра побелела и поредела, все лицо избороздили глубокие морщины, глаза запали, а от жизнерадостной улыбки не осталось и следа. С экрана смотрела одряхлевшая старуха.
«Вот и я так же…» – подумала Мисаки, и в тот же миг руки похолодели как лед.
«Менее чем через год после проявления первых симптомов человек выглядит глубоким стариком», – прозвенели, точно проклятие, слова Камии у нее в мозгу. Девушка сжалась, схватившись за голову.
– Не может быть…
Слезы побежали по щекам и закапали с подбородка.
– Не может такого быть…
Слова сменились всхлипами. Мисаки рыдала, чтобы как-то вытравить из сознания фотографию той женщины. Горло горело. До боли горели щеки. И тогда до нее с бессердечной ясностью дошло: ты неизлечимо больна. Ты мигом состаришься и умрешь.
«Спасите», – беззвучно кричала Мисаки. – Спасите… пожалуйста… Спаси меня, Харуто… Умоляю, приди и помоги…
Но Харуто не услышал ее голоса.
Мисаки сидела в углу сквера совсем одна и долго-долго плакала.
«Интересно, как она отреагирует, если я позову ее замуж?
Наверняка смеяться будет: куда, мол, торопишься? Мы же встречаемся всего три месяца. Но я хочу быть с ней. Всегда…»
Как-то раз, когда работа закончилась, Харуто вместе с Саваи и старшими коллегами отправился поужинать в идзакаю неподалеку от студии. Молодой человек слушал, как три его попутчика обсуждали текущее положение дел в мире коммерческой съемки, потягивал пиво, как вдруг к нему с живым интересом обратилась Макото:
– Кстати, Асакура! А что в итоге с той девушкой? Помнишь, я еще кафе вам советовала?
И впрямь: про тот ресторан, в который Харуто когда-то отвел Мисаки, ему рассказала именно Макото.
Вопрос застал Харуто врасплох, и он выронил эдамамэ, которые уже подносил ко рту.
– В каком смысле – «что»?
– Нормально прошло?
Молодой человек протянул невнятное: «Ну-у-у», – и все-таки набил щеки зелеными бобами.
– Спасибо большое за совет.
Тут Таканаси, который сидел напротив, больно пнул его ногу под столом.
– Ай! Что же вы делаете!
– Молчи, придурочный! Мозгов совсем нет? Разблагодарился тут. Работать не может – а все туда же: «спасибо» – вот придурок.
– Пожалуйста, хватит меня так называть.
– А что такого, чтобы придурка называть придурком, а, придурок?
