На станции Синдзюку она села на линию Кэйо. Сошла в Дайтабаси, побрела по улице Косю и перешла дорогу на оживленном перекрестке. В глубине жилого блока заметила небольшой скверик. За ним снимал квартиру Харуто. Мисаки впервые сюда пришла. Он упомянул, что тут живет, когда они проходили неподалеку.
Девушка позвонила в дверь, но ответа не последовало. Наверное, он еще на работе. Мисаки решила подождать.
А пока зашла в магазин купить попить, и на глаза попалось пиво. Камия предупредил, что ей нельзя алкоголь, но захотелось страшно. Так что девушка купила баночку и присела с ней на ступеньки возле дома Харуто.
Во рту горечью разлился хмель, и девушка перевела дух. Наверное, она в последний раз пила крепкий напиток. Мисаки не питала особой страсти к алкоголю, но все равно расстроилась.
Наконец свечерело. Небо, облака и деревья сакуры в сквере через дорогу окрасились алым, словно их охватило огнем. В ушах звенел стрекот цикад. Мисаки отставила банку из-под пива в сторонку.
– Мисаки?.. – услышала она голос Харуто. Включила улыбку и подняла голову. – Что такое?
Кажется, он встревожился.
– Прости, что без предупреждения.
– Да ты бы позвонила. Что-то случилось?
– Да нет? Просто захотелось удивить.
– Удивила. Э… я заскочу к себе?
– Неужели прогоняешь?
– Нет! Я не в этом смысле! Просто прибраться. Можно?
Минут через десять он пригласил ее внутрь. Квартирка оказалась чистенькая. В комнате стояли телевизор, книжный шкаф и двухместный диван. И не скажешь, что тут только что спешно наводили порядок.
Сверху на шкафу стоял фотоаппарат. Мисаки его сняла и с удивлением обнаружила, что он довольно тяжелый.
– Это мне отец подарил, когда я переезжал в Токио, – объяснил Харуто, который как раз вернулся в комнату с ячменным чаем.
«В этом фотоаппарате – воспоминания того Харуто, которого я не знаю. А я не знаю о нем очень много. Он живет на свете уже двадцать четыре года, из которых мы знакомы всего несколько месяцев. И каким он станет потом, я тоже…»
– А можно я тоже попробую поснимать?
Когда они вышли в сквер, Харуто выставил какие-то настройки и передал фотоаппарат Мисаки.
– Теперь осталось только нажать на кнопку?
– А чтобы прокрутить пленку до следующего кадра, потянуть вот этот рычажок.
Он показал ей как.
– Вот, теперь можешь снимать!
Девушка посмотрела в видоискатель и неуклюже попыталась наладить фокус. Почему-то мир через линзы фотоаппарата показался ей добрее, чем обычно.
Мисаки навела объектив на горку в углу сквера и медленно нажала на кнопку. Щелк! – и с приятным гудением вид навсегда впечатался в пленку.
– Все, готово?
Харуто рассмеялся и кивнул.
– А можно еще?
– Можно.
– Ура!
Мисаки, как ребенок, которому подарили игрушку, всюду бегала и снимала. Песочницу, качели, цветочки на клумбе возле лавочки – девушка запечатлевала один вид за другим.
Когда взглянула на счетчик, оказалось, что остался последний кадр.
– Всего один…
– Тогда давай снимемся вместе? А то у нас ни одной общей фотографии.
Мисаки нахмурилась. А если он заметит морщины? От этой мысли девушку бросило в дрожь. Поэтому она направила фотоаппарат на Харуто и истратила последний кадр.
– Готово! – с озорной улыбкой поддразнила его она.
Харуто надулся:
– Дала бы разочек тебя снять.
– Прости. Просто я нефотогеничная.
– Ну не знаю. Ты намного симпатичнее, чем сама думаешь.
От этих слов у Мисаки защемило сердце, и она не нашлась с ответом.
Молча отдала Харуто фотоаппарат с израсходованной пленкой и сменила тему:
– Харуто… По поводу предложения…
Надо объясниться как следует. Что она не может выйти за него замуж. Но чем больше Мисаки себе так говорила, тем больше протестовало ее сердце. И хотелось крикнуть: «Я тоже хочу быть с тобой».
– Да ничего, – опередил ее Харуто, тихо покачав головой.
– А?
– Я потом подумал, что правда поторопился. Я еще на ногах-то твердо не стою, поэтому не смогу обеспечить твое счастье как полагается. Прекрасно понимаю, почему ты не согласилась.
«Нет же… Не в этом дело! Ты мне тоже нужен! Я хочу, чтобы мы были вместе навсегда! Просто…»
Харуто тем временем опустил глаза на фотоаппарат у себя в руках и широко улыбнулся:
– Я буду очень усердно работать. Усерднее, чем сейчас. И однажды стану достоин того, чтобы ты сказала: «Да». Мне только надо еще немного времени.
У Мисаки от вида его улыбки защипало в глазах. Сердце сдавило угрызениями совести.
«Нет же, ты тут ни при чем… Это все из-за меня. Дело только во мне…»
– Пойдем обратно? – предложил он, шагая в сторону дома, и она не нашла, что ответить.
Когда стрелки на часах показали одиннадцать, Харуто спросил:
– Тебе не поздно?
Мисаки сидела, прижав колени к груди, на диване и слушала «Yesterday Once More» Карпентеров. В ответ на вопрос покачала головой. Почему только время летит так быстро?.. От ласкового и пронзительного голоса, раздающегося из колонок, сердце укутала нежная боль.
– Можно я переночую у тебя?
– Что? Но ведь брат будет переживать.
– Ничего.
– Но…
