– Спасибо… Благодарю… – зазябший в холодной столовой землянин кивал и из последних сил ждал, когда серомордый наконец усядется за стол, чтобы поесть.
Мясо было плохо прожаренное и совсем не солёное, но Мирчо с голодухи оно показалось божественным. Сфинкс чинно жевал, глядя в тарелку, периодически поводя головой, будто у него затекла шея или давил воротник. Разговаривать или пялиться по сторонам во время еды у них было не принято, но Мирон нет-нет да и ловил на себе любопытный взгляд искоса, как высверк синевы.
Было очевидно, что актинец людей раньше не видел. А ещё – что он совсем молоденький. Явно младше Мироновых тридцати двух, учитывая практически одинаковую продолжительность жизни их видов. Гибкий, поджарый, реактивный, и грива совсем короткая – лет двадцать пять на земные, не больше. Дрёмов ухмыльнулся про себя – раньше-то он общался только с актинскими чиновниками, годящимися ему в отцы. Хорошо, что с ними непеты не выпивал – а то точно остался бы без головы. Почему-то захотелось разъяснить молодому сфинксу про своё неадекватное ночное поведение, но Мирчо никак не мог подобрать слова похитрее. Наконец, когда на тарелке остались только жирные разводы от мяса, он ровно проговорил, смахивая крошки со стола в ладонь:
– Вы так помогли, что я даже не знаю, как вас отблагодарить. Я ничего не помню, но уверен, что умер бы без вашей помощи, – И запахнулся поплотнее в своё колючее покрывало.
По каменной морде прошла едва заметная судорога, но сфинкс удержался от комментариев. Он дожевал мясо, глядя куда-то в окно за спиной загремевшего посудой землянина. Очевидно, это означало, что вопрос с ночной любовной лихорадкой исключен из обсуждения.
Мирон бестолково побродил по заброшенному кухонному отсеку и автоматически сгрузил грязную тарелку в раковину. Он потоптался за стойкой, разглядывая подвешенные к рейке причудливые половники, и, стараясь не звучать нагло, попросил:
– А здесь не найдётся какой-нибудь одежды для меня?
Актинец легко вскочил со стула и неожиданно потянулся. Он с видимым удовольствием вскинул вверх жилистые руки-лапы и прогнулся в пояснице. Рассматривающий длинное, гуттаперчевое тело Мирчо отзывчиво зевнул и поёжился – в сумрачной столовой было промозгло. Наконец сфинкс, стрельнув на укутанного землянина своими глазищами, направился к выходу упругой, стелящейся походкой. Мирон рванул за ним, быстро перебирая замёрзшими ногами, молясь не подхватить простуду. Второго лечения непетой ни он, ни его «доктор» могут не пережить.
Широкая спина маячила впереди, Мирчо исколол все ступни о камушки и щепки. Он старался поспевать за длинноногим актинцем, напряженно вспоминая имя своего случайного спутника. Надо было попытаться расспросить того о многом: Далеко ли до ближайшего города? Не помирились ли земляне с Актой? – Если на родной планете всё-таки пришли в себя и пошли на мировую с суровыми сфинксами, Дрёмов мог бы рассчитывать на безопасную транспортировку домой. Как же его имя? Аниси?.. Асами?..
– Э-э… – заблеял трясущийся Мирчо, шмыгая носом.
Сфинкс неожиданно встал, как вкопанный, обернулся и, навострив серебристые уши, вылупил на налетевшего на него землянина свои очи. Мирон смутился, как подросток: во-первых – он прижался к провожатому слишком тесно, а во-вторых – от волнения окончательно забыл имя своего спасителя и теперь переминался с ноги на ногу, краснея и мыча, словно заика. Как же его?! Сим-сим?..
– Я… Я хотел спросить, – наконец сформулировал человек кривоговорящий, – в каких отношениях сейчас Акта с… планетой Земля?
Политическое обозрение в заваленном хламом пыльном коридоре заброшенной казармы было неуместно до сатиры, но для Дрёмова это был решающий вопрос. Сфинкс сузил глаза, и Мирон даже подумал, что тот его не понял. Открыл было рот, чтобы пояснить, но тот отчеканил:
– Конфликт, – и стремительно продолжил свой путь.
Несчастный землянин поплёлся следом. Без сомнений, сфинкс понимал, почему человек прячется по лесам и от кого он бежит. Странно, что он ещё не сдал его в ближайший город или не вызвал военных к их логову. Спускаясь по лестнице, Мирчо совсем приуныл. В раздумьях он отвлёкся от действительности и снова врезался в знакомую широкую спину. Актинец недовольно взмякнул, отодвинулся и указал мечтателю на длинный ряд полок на стене, позволяя Мирону оглядеться.
