Мирчо неожиданно для себя захихикал, представив, как актинцы разнесут в пыль все корабли чванливых вояк из Солнечной Системы. По телу прошла волна умиротворения и покоя. В эту самую секунду он уверовал, что лучшего места для того, чтобы лежать под тёплым одеялом, не найти. Воспоминания о реке, о погоне сейчас казались забавными и совсем не страшными. Луна, заглянувшая в пыльное, потрескавшееся окно, была настолько красива и идеально кругла, что от такого совершенства захотелось плакать. Осознав, что он собирается рыдать над луной, Мирон догадался: его только что накачали непетой.
Всё его тело, казалось, источало восторг. От боли и слабости не осталось даже воспоминаний. Он лежал на самой удобной во вселенной кровати, под самым уютным одеялом и улыбался в темноту. Он вытянул обе ноги, покрутил ступнями, выпростал руки из-под одеяла вращая кистями. Каждая мышца отвечала невозможно приятным тягучим ощущением, как от долгого массажа. В голове и на сердце было так радостно и спокойно, что он с лёгкостью откинул одеяло и сел на слишком высокой для человека кровати. Поболтав ногами над полом, Мирчо повертел головой в поисках своего спасителя.
– Кис-кис-кис, – прошептал он, раздумывая над тем, что сидеть дома в такую прекрасную лунную ночь – чистое преступление.
Из темноты выступила здоровенная фигура, показывая себя в лунном свете. Мирон присвистнул, разглядывая мощный торс и широкие плечи, и улыбнулся во всё своё побитое лицо, нетерпеливо протягивая к великану руки. Тот осторожно приблизился и медленно присел на корточки, чтобы сравняться с сидящим на кровати человеком. Посеребрённая лунными лучами морда воззрилась на землянина миндалевидными глазами, подрагивая гладкими ноздрями. Наверняка за последние сутки сфинкс уже весьма подробно осмотрел своего пациента и убедился, что дробная{3} животина без когтей и клыков ничем ему угрожать не может.
Мирчо поёрзал от предвкушения и бесстрашно опустил ладонь на оказавшуюся такой мягкой короткую гриву, прогладил ото лба и дальше к затылку, нежно потискал её, затем провел пальцами по немного шершавой от тонких коротких волосков морде, обрисовывая бровь, скулу, приподнял мягкую губу и потрогал крепкий белый клык. Почему он не гладил сфинксов раньше? Это же так приятно!
Сфинкс терпел, но в лунном свете по полу нервно метался длинный гладкий хвост. Человек обхватил ладонями треугольную морду и в приступе нежности притянул голову к своей груди, позабыв, что на Акте все предметы перемещались куда легче. Видимо не ожидая от слабого на вид пришельца такой силы, сфинкс практически завалился на него, упав на колени. Выпустив когти в матрас, актинец замер над чужаком, пока тот бесстыже обвивал его ногами и руками, шепча что-то непонятное в мягкое ухо. «Спаситель» зашипел и дёрнулся, будто от боли, когда бесцеремонные руки прихватили его за шею. Мирчо же хотелось отдать этому прекрасному существу всю свою любовь, всего себя, разделить с ним свою радость. Прекрасное существо упёрлось лбом землянину в грудь и попыталось отползти от надвигающегося на него счастья.
– Нет-нет-нет, куда же ты? – он сжал в ладонях бархатные щёки и потянул сфинкса к своему лицу, пытаясь расцеловать прохладный нос, нежную губу, вздёргивающуюся в приглушённом урчании. Хвост взялся хлестать ласкового пришельца по бокам и скрещенным на чужой пояснице ногам, грива приподнялась над холкой и стала как-будто жёстче на ощупь, уши прижались к голове.
Мирон, не замечая охлаждения со стороны своего неземного благодетеля, продолжал прижиматься к шипящему, упирающемуся актинцу. Тот издал утробный полувой-полурык и предупреждающе прикусил «добряка» в шею под челюстью. А человек запрокинул голову, не давая сфинксу вырваться, оглаживая, бормоча и обещая тому своё сердце и душу. Между излияниями Мирчо понял, что жаждет не только душевного единения с великолепным созданием, но и телесного. Без тени сомнения он сунул руку вниз и сжал ладонью здоровяка меж ног.
Похоже, единение не входило в планы упрямого сфинкса: он взревел, вонзил когти Мирону под рёбра и одним мощным ударом отправил наглеца на пол. Тот пролетел до самой стены, с грохотом врезался спиной в трехногий стул, и, откинувшись на спину, восторженно уставился на огромную луну в окне, пытаясь дотянуться до неё пальцами.
Актинец постоял немного в боевой стойке, слегка присев, вздёрнув хвост и прижав уши. Увидев, что обдолбанный спасённый с далёкой планеты увлёкся луной и позабыл про своего брата по разуму, выпрямился, растерянно потоптался на месте и тихо удалился.
Мирчо не заметил его ухода. Он полежал какое-то время на холодном пыльном полу, глядя на покачивающиеся за окном толстые ветки с тяжёлыми листьями, похожие на родной каштан, и, скрутившись в калачик, счастливо заснул.
Заглянув позже и убедившись, что тощее бесхвостое существо затихло, сфинкс затащил того на кровать и накрыл одеялом. Оставил рядом с кроватью раздобытых накануне лепёшек и ушёл в соседнюю комнату заброшенной казармы старой военно-тренировочной базы.
