Мы собрали некоторую сумму денег, и Бетси направила людей для подготовительной работы в Айову, Нью-Хэмпшир и ряд южных штатов, которые в «супервторник»[30] 1988 года, вскоре после первичных выборов в Нью-Хэмпшире, должны были голосовать единым блоком. 7 мая победа на первичных выборах показалась мне еще более вероятной, когда сенатор Гэри Харт, который в 1984 году чуть было не нанес поражение вице-президенту Мондейлу, отказался от участия в борьбе за пост президента после того, как стало известно о его отношениях с Донной Райс. Я считал, что Гэри сделал ошибку, призвав представителей печати неотступно следить за ним, чтобы убедиться, смогут ли они «откопать» какие-нибудь негативные факты. Однако я сочувствовал ему. Он был талантливым человеком, политиком-новатором, который всегда помнил о важнейших проблемах Америки и знал, как их следует решать. После того как стало известно о романе Харта, те из нас, кто не был безупречен в личной жизни, не могли предугадать, какими нормами будет руководствоваться пресса в своих разоблачениях. В конце концов я решил: любой, кто считает, что может что-то предложить стране, должен баллотироваться, не боясь обвинений, какими бы они ни были, и доверять американскому народу. В любом случае, не имея высокого болевого порога, нельзя стать успешно работающим президентом.
О своем решении я объявил 14 июля. В Литл-Роке собрались некоторые мои старые друзья по прежним политическим баталиям, включая Мики Кантора, Карла Вагнера, Стива Коуэна, Джона Холэма и Сэнди Бергера. Все они считали, что мне следует баллотироваться. Мне не хотелось упускать такой хороший шанс, но, тем не менее, я не спешил. Я знал, что готов стать хорошим кандидатом, но не был уверен, что прожил достаточно долго и обрел мудрость и здравый смысл, необходимые для хорошего президента. Если меня изберут, я стану президентом в сорок два года; примерно столько же было Теодору Рузвельту, когда его привели к присяге после убийства президента Маккинли. Джон Кеннеди был избран на пост президента в сорок три года. Однако оба они происходили из богатых, политически влиятельных семей и росли в таких условиях, что комфортно чувствовали себя в коридорах власти. Двум моим любимым президентам — Линкольну и Франклину Делано Рузвельту — при вступлении в должность президента исполнился пятьдесят один год. Они были абсолютно зрелыми людьми, замечательно владевшими собой и прекрасно справлявшимися со своими обязанностями. Десять лет спустя, когда я отмечал свой пятьдесят первый день рождения, Ал Гор вручил мне доклад о воззрениях на процесс взросления индейского племени чероки. Индейцы чероки считали, что мужчина обретает полную зрелость лишь в пятьдесят один год.
Вторым беспокоившим меня моментом были трудности с выполнением обязанностей губернатора, которые могли возникнуть из-за моего участия в предвыборной кампании. В конце 1987 года истекал срок внедрения новых школьных стандартов. Я уже однажды созывал специальную сессию Законодательного собрания, чтобы собрать средства для школ и переполненных тюрем. Это была трудная борьба, осложнившая мои отношения с несколькими членами Законодательного собрания и едва не закончившаяся поражением, однако в последнюю минуту нам ценой больших усилий удалось набрать достаточное число голосов, чтобы сделать все необходимое. Я знал, что, вероятнее всего, в начале 1988 года мне придется созвать еще одну специальную сессию. Я был полон решимости добиться полномасштабного внедрения школьных стандартов и идти дальше, потому что считал это единственным шансом обеспечить лучшее будущее большинству детей в моем штате. В начальной школе, где училась Челси, чернокожие дети составляли примерно 60 процентов, и более половины учеников были из семей с низкими доходами. Я помню, как один маленький мальчик, которого она пригласила на свой день рождения в резиденцию губернатора, чуть не отказался прийти из-за того, что ему не на что было купить ей подарок. Я твердо решил предоставить этому малышу лучшие возможности, чем могли позволить себе его родители.
